Книга Проклятая земля, страница 97 – Светлана Тюльбашева

— Нет, мы три года назад познакомились, — засмеялся Леша.

— Три года?

У Ани похолодели руки, она посмотрела на Льва, но тот смысла вопроса явно не понял. Леша исправился:

— Точно, лет шесть уже прошло, надо же, а кажется, что всего ничего.

Просигналил телефон: «Напоминаем о вашей записи в салон…»

— Черт, у меня завтра стрижка, совсем забыла, — перевела тему Аня. — Поеду, заодно краску докуплю, смеситель еще один нужен, кофемашины, грили, свечи, что там еще, где-то список был.

— Еда и вода. Я с тобой поеду, как ты это одна все будешь делать.

— Мы с Васей вдвоем будем работать? Ключи оставите? — спросил Серега.

— Да не надо, — ответил Леша. — Отдохните лучше, сколько можно, тут работ осталось на один день.

Аня хотела поспорить, но махнула рукой. Все действительно было почти готово. Ночью она искала упоминания о глэмпинге в новостях, но, к ее облегчению, о нем практически не писали. Новость об ушлых бизнесменах перепостили несколько желтых сайтов, но кажется, она была единственная, гораздо больше всех интересовала Алина, которая, судя по ее соцсетям, улетела в Дубай.

4

«Паранормальная Россия»

Из письма Н. В. Игнатовой А. Н. Мещерской, 1907 год

Большое спасибо за письмо, Анна, Вы так вовремя его прислали! Прошу, если выясните подробности, обязательно мне напишите!

Володя действительно летом путешествовал по Тверской губернии в поисках вдохновения. Сейчас он пишет рассказы по мотивам этой поездки, первый — про крестьянку и лешего — скоро выйдет в «Ниве», он гениальный, я хохотала до слез. Высокомерной петербургской публике он может показаться несколько простоватым, но, как истинный писатель, Володя ищет не признания в узком кругу высоколобых господ, а живого творческого пути. Не знаю, выписываете ли вы «Ниву», но я Вам очень советую прочитать следующий номер, уверяю, Вы не останетесь разочарованной.

Что касается Асташова, то им Володя был столь потрясен, что делает набросок за наброском и рвет со словами, что ничего из написанного не передает ужас пережитого им в полной мере. Я сохранила и переписала некоторые из его черновиков, они поистине впечатляют, думаю, на этот раз он замахнулся на нечто грандиозное, возможно роман.

Прежде всего, помните, несколько лет назад муссировалась история, что асташовцы растерзали молодую крестьянку, а Астафьевы утверждали, что это выдумки? Боюсь, они лгали, в губернии о том убийстве говорят буквально все и никто не сомневается, что оно произошло на самом деле. Но напугало его не это — хотя тот факт, что Астафьевы покрывают убийц, довольно отвратителен, — а увиденное в их доме. Я лучше Володеньки не напишу, поэтому цитирую его набросок:

«Плотные темно-синие шторы укрывали дом от последних лучей заходящего солнца. По моим холодным рукам струился пот. Я боялся взять бокал и оставить мокрые следы на скатерти и, не зная, чем занять себя, нервно комкал салфетку на коленях.

— Спустится ли к ужину Людмила Сергеевна? — Мой голос прозвучал хрипло.

Послышался смешок дворецкого. В дрожащем свете лицо графа казалось безжизненным и застывшим, он отхлебнул вина, посмотрел сквозь меня, словно не услышав вопроса, но после долгой паузы, во время которой салфетка промокла насквозь и стала окончательно бесполезной, сказал:

— Людмиле нездоровится, боюсь, она к нам не присоединится.