Книга Проклятая земля, страница 63 – Светлана Тюльбашева

— Спасибо за то, что ты сегодня сказала. — Леша вдруг стал серьезным и каким-то грустным. — Что это мы хотели купить дом и были готовы заплатить сколько угодно. Я знаю, что это я был готов, а ты нет.

— Да ты что, — Аня положила руку ему на плечо, — ну, я немного нервничала и сомневалась, но теперь вижу, что это было правильное решение. Я рада, что мы купили этот дом.

Они сидели в гостиной и допивали полупустую бутылку вина, которую им зачем-то вручила Пална. Кружилась голова, Аня, вроде протрезвевшая после прогулки, снова опьянела, разбросанные повсюду вещи расплывались перед глазами. У стены стояла заляпанная краской стремянка, что она делает в доме и когда они ее достали, Аня вспомнить не могла.

— Пална жила во Франции, представляешь! А потом вернулась в Асташово. У нее оттуда столько денег, она ездила, чтобы на дом заработать. В Париже жила… Или нет. Я не спросила, где жила, но, наверное, в Париже, где еще там жить.

Леша мутным взглядом посмотрел по сторонам и поднял палец:

— Слышишь? Тихо.

Аня замолчала и попыталась сконцентрироваться. Сквозь шум в ушах пробивался странный раздражающий звук.

— Слышишь?

От слишком энергичных кивков головой ее снова стало подташнивать. Она прислонилась к дивану и подняла голову. Потолок вращался, люстра будто пыталась взлететь.

— Что там шепчет на болотах, Бэрримор? — сказала она.

Леша расхохотался, взъерошил волосы и смеялся долго, слишком долго.

— Представляешь, — сквозь слезы сказал он, — я думал, что с ума схожу, я это слышу, а ты — нет. По ночам просыпался. Уже думал к психиатру сходить.

— Да ты что? — поразилась Аня. — А я думала, Синдерелла — призрак, и все это знают. Я спрашиваю, местная ли она, мне говорят — местная, местная, а сами скрывают, что это призрак дочери Астафьевых. Тебе ничего не говорила, думала, ты меня в психушку сдашь.

— Я бы никогда! — горячо возмутился Леша и прижал Аню к себе. — Что же это такое. Пойдем посмотрим, что там?

Он повернулся, и Аня увидела, что у него немного расплывается и искажается лицо, но не страшно, скорее весело.

— Пойдем, — поддержала она. — Это наше поле, мы не разрешали на нем шептаться. Пусть свое поле покупают и там шепчутся. Тащи топор, будем порядок наводить.

Она попробовала встать и тут же упала обратно, больно ударившись спиной о диван, но это ее только развеселило. Теперь вращался не только потолок, но и стена.

— Сегодня не пойдем, — решила она. — Завтра сходим. Сейчас просто посидим давай. Слушай, а можешь ведро принести? Меня, кажется, тошнит.

— Ну вот, снова затихло… Что ты сказала — ведро? Где?

Леша приподнялся, чтобы найти ведро, но тоже упал обратно. Аня расхохоталась и легла на пол. Люстра вращалась все сильнее.

— Хорошо, что мы это сделали, — сказала она. — Люблю это место. Люблю наш дом. Переезд в Асташово — лучшее решение в моей жизни. Погоди, где-то я слышала эту фразу…

Она задумалась о фразе и о том, не стоит ли подняться и попробовать сходить за ведром и когда уже потолок перестанет крутиться. Вроде стихший шепот раздался снова и становился все громче. «Это похоже на хор, — подумала она, — разные голоса сливаются воедино. Они пытаются говорить с нами». Аня хотела сообщить это мужу, но он пропал.

— Прямо езжайте по дороге, увидите поле и там встанете, — услышала она крик во дворе. — Вы оттуда быстро дойдете! Здесь парковаться нельзя, это частная территория!