Книга Проклятая земля, страница 124 – Светлана Тюльбашева

Он обернулся на Серегу в поисках поддержки, но тот только нервно поправил ружье на плече. Аня поднималась на ноги, в голове шумело, мир расплывался. «Это сон, — подумала она, — мне нужно проснуться».

— А как ты это себе представлял, Вась? Что бы мы с мужем и ребенком делали? Сказали бы — извините, мы вашу мать семейства заберем, а вы продолжайте жить как жили?

— Но они были ни в чем не виноваты.

— Как и наши дети, — ответила Пална. — Как и все мы. Столько лет хотела спросить. В чем были виноваты дети, Анечка, что они тебе сделали? Ничего, что я на «ты» перешла, вроде давно знакомы? Чего смотришь, ответить нечего? Думала, волосы перекрасила, явилась с мужиком, пацаном прикрылась, а здесь все такие дураки, что тебя не узнали?

Через заднее стекло Аня видела голову мужа, всматривалась, старалась уловить малейшее движение. Казалось, он сейчас очнется, откроет дверцу и спросит, что здесь происходит.

— Что вы несете? — прошептала она. — Я не понимаю…

— Справедливости ради, у тебя почти получилось, — сказала Пална. — Хорошая была идея пацана с собой притащить. Столько времени нас за нос водила, не начала бы по пьяни болтать, может, до сих пор бы и жила спокойно. Но ты же пить, оказывается, не умеешь. Как начала рассказывать, что готова была любые деньги заплатить за землю в Асташово, чтобы сюда вернуться, чтобы жить среди своих, среди единственных людей на всем белом свете, способных тебя понять. Это так трогательно было, я чуть не прослезилась. С возвращением, Ефросинья.

Леша не шевелился. Аня посмотрела на молчащего Серегу с ружьем на плече, на красноватое, покрытое рытвинами лицо Богдана, почувствовала, что ей не хватает кислорода, будто его и нет здесь вовсе, а есть только влажный туман и едва уловимый запах гнили и полевых цветов.

— Я не понимаю, — тихо сказала она. — Я не понимаю, что вы несете, вы меня с кем-то путаете, пожалуйста, пустите меня к машине, и мы уедем, уедем навсегда, я клянусь, я никому не расскажу, что это вы их отравили, я скажу, что набрала в лесу грибов и испекла пирожки. Им нужно в больницу, им нужна помощь, пожалуйста, дайте нам уехать.

Пална брезгливо посмотрела на нее и обернулась к молчаливой толпе.

— А я говорила, что так будет, — громко сказала она. — Эта будет выкручиваться до последнего. Серега, пристрели ее к черту; как воскреснет — врать не сможет, и будет совсем другой разговор.

Серега снял с плеча ружье, с сомнением сказал:

— Я все же не уверен, что это она, Пална.

— Она.

— Точно она.

— Кто же еще, она это.

Серега пожал плечами, поднял ружье, но не выстрелил, он продолжал внимательно смотреть на Аню, сомневаясь, пытаясь что-то прочесть в ее глазах. И в этот момент она увидела сквозь стекло, как дергается Лешино плечо, закричала и бросилась к машине, отталкивая с дороги Палну.

Та молниеносно достала что-то из кармана и подскочила, Аня дернулась, увернулась, почувствовала, как нож вспарывает ее грудь, упирается и хрустит, как по ее животу начинает течь горячая кровь, со всей силы ударила Палну в колено и побежала.

5

Ей удалось добраться до поля и затеряться в тумане. По животу стекала теплая кровь, она прижимала рану рукой. Тело дрожало от острой боли, голоса кричали, но она не могла разобрать что. В голове остался лишь образ Леши, сидящего в машине, его плечо, его волосы; обойти бы машину, посмотреть на его лицо. У него дернулось плечо, ей не померещилось, у него дернулось плечо.