Книга Миссия в Неаполе, страница 53 – Иван Любенко

Их трапеза началась с insalata di mare — холодной закуски из отварных осьминогов, кальмаров и креветок, заправленных оливковым маслом, лимонным соком и мелко нарезанной петрушкой. Затем принесли главное блюдо. На фарфоровых тарелках перед ними возвышались гнёзда спагетти, окутанные паром, с россыпью нежных ракушек вонголе, источавших тонкий аромат чеснока, острого перца и белого вина.

Они ели молча, пили вино, наливая друг другу, и эта совместная, неторопливая трапеза сделала для их сближения больше, чем все предыдущие разговоры. Напряжение, витавшее между ними, постепенно рассеялось. Доменико, казалось, впервые за всё время их знакомства расслабился.

— У графа Монтесано, очевидно, имелись большие финансовые трудности, — начал Ардашев, наматывая спагетти на вилку. — Распродажа коллекции — шаг отчаянный.

Доменико отпил вина и посмотрел на Ардашева уже без былой насторожённости.

— Трудности? Месье, это не то слово. Древний род, громкое имя, а за душой — ни гроша. Аукцион был его последней надеждой.

— Откуда такие долги? Неужели содержание дома и молодой жены обходилось так дорого?

Доменико горько усмехнулся.

— Контесса Аурелия, конечно, любит роскошь, но её траты — капля в море. Вся беда в гордыне графа. Он не мог смириться с бедностью. Пару лет назад он ввязался в рискованную авантюру. Решил вложить последние деньги в акции новой пароходной компании, которая собиралась возить паломников из Неаполя в Святую Землю. Он мечтал не просто вернуть состояние, а приумножить его, доказать всем, что Монтесано — это не только прошлое, но и будущее.

— И компания прогорела?

— Хуже. Она даже не начала работать. Её основатель, некий французский аферист, собрал средства и попросту исчез. Граф потерял всё. Но самое скверное — деньги, которые он вложил, не принадлежали ему.

— Он взял их в долг?

— Да. У одного человека. В Неаполе с ним предпочитают не ссориться. Его зовут Козимо Фьораванти.

— Кто он? Банкир?

— Его можно назвать и так, — поморщился Доменико. — Фьораванти — «новый человек». Он вышел из трущоб, начинал с мелкого ростовщичества, а теперь его щупальца проникли повсюду. Он даёт взаймы под высокие проценты тем, кому отказали банки. Аристократам, промотавшим капиталы, игрокам, торговцам, попавшим впросак. Он скупает их долги, их имущество, их честь. Говорят, за ним стоит каморра, но доказать это никто не может. Он действует всегда через подставных лиц, оставаясь в тени.

— И граф был должен ему крупную сумму?

— Немалую. Пятьдесят тысяч лир. Фьораванти ждал. Он то и дело давал отцу отсрочки, понимая, что аукцион — его единственный шанс вернуть деньги. Но за неделю до того рокового дня терпение ростовщика, видимо, лопнуло. Он прислал к нам своего человека. Я никогда не видел отца таким… испуганным.

— Выходит, у Фьораванти имелся самый веский мотив для убийства. Смерть Монтесано делала его основным кредитором, и он мог претендовать на всю коллекцию.

— Возможно, — неуверенно произнёс Доменико. — Но Фьораванти не марает руки. Он слишком умён для этого.

Они допили вино. Официант бесшумно убрал тарелки. Ардашев достал портсигар, открыл его и протянул Доменико, но тот вежливо отказался.

— Отец не курил, — пояснил он. — И не выносил запаха табака. Вот и я тоже далёк от этой привычки.