Книга Миссия в Неаполе, страница 48 – Иван Любенко

На лице Доменико мелькнула смесь недоверия и иронии.

— Расследование? Зачем? Полиция уже нашла преступника.

— Синьора Монтесано так не считает. Она уверена в невиновности русского и желает знать имя истинного убийцы. Я согласился ей помочь. Поэтому мне необходимо осмотреть место преступления.

— Кабинет? Что ж, извольте. Полиция там уже всё перевернула вверх дном. Не думаю, что вы найдёте что-то новое.

Он запер ящик на ключ и, не говоря ни слова, направился к внутренней лестнице, ведущей на жилые этажи. Ардашев молча последовал за ним.

Кабинет покойного графа напоминал не комнату, а музей. Стены от пола до потолка занимали шкафы, а за их стёклами тускло поблёскивали корешки фолиантов в кожаных переплётах. Пространство между ними украшали картины в золочёных рамах — тёмные полотна караваджистов, парадный портрет какого-то испанского гранда и несколько небольших пейзажей. В углах на мраморных постаментах застыли римские бюсты с отбитыми носами. «Разве что египетской мумии не хватает, — мысленно усмехнулся Клим, вспомнив свои приключения в Каире, Александрии и Нубийской пустыне четыре года назад»^[42]. В самом центре высилось кресло с деревянной спинкой и подлокотниками, чем-то похожее на трон. Оно стояло вполоборота к массивному письменному столу, и даже сейчас, пустое, выглядело зловеще. Именно его Ардашев и видел на фотографии, показанной делегатом Червелло.

Ардашев внимательно обходил комнату, осматривая каждый угол. Доменико остался стоять у двери, глядя на «француза» с лёгкой усмешкой.

— Когда обнаружили тело? — осведомился Клим.

— Около восьми пополудни. Я, как обычно, принёс отцу его вечерний стакан марсалы.

— Где была графиня?

— Она вернулась уже после того, как я нашёл отца убитым.

— Кто-нибудь ещё наведывался к графу после ухода господина Чаплыгина?

— Нет. Я оставался в лавке и видел всех, кто переступал порог. После русского купца в палаццо посторонних не было.

— А до этого?

Секретарь задумался, а потом, пожав плечами, ответил:

— Точно не могу сказать. Я не всё время смотрел в окно. Был занят наведением порядка в шкафах.

— Значит, вы не отрицаете, что какой-то человек мог незаметно проникнуть в дом и спрятаться там?

— Наверное, мог, но зачем?

— Чтобы потом, после ухода господина Чаплыгина, войти в кабинет и убить графа.

— Но как же он потом вышел? — задумался Доменико и сам ответил: — Скрылся во время суматохи?

— Я рад, что вы пришли к выводу, подтверждающему одну из моих гипотез, — улыбнувшись, вымолвил Ардашев.

— Гипотез? — переспросил секретарь. — Вы не верите, что убийца русский?

— Нет.

— Но почему?

— Ему незачем воровать то, что он мог купить. Этот русский фабрикант-миллионщик, как пишут в газетах, чрезвычайно богат.

— Но ведь он мог нанести удар в порыве ссоры. Разве нет?

— А вот теперь мы переходим к самому интересному моменту. Скажите, пожалуйста, дорогой Доменико, а как именно сидел граф?

— Как обычно. Прямо, откинувшись на спинку. Будто слушал кого-то. Только глаза… Они смотрели в пустоту.

— Во что он был одет?

— В домашний сюртук тёмно-вишнёвого цвета.

Ардашев приблизился к стене справа от кресла. На тёмных обоях виднелись едва заметные следы: контур от какой-то рамы или крепления и два небольших отверстия, вероятно, от шурупов.