Книга Миссия в Неаполе, страница 29 – Иван Любенко

Клим, держа в руках котелок, медленно подошёл к гробу. Лицо покойника напоминало восковую маску. Ардашев поклонился и аккуратно приставил венок к подножию так, чтобы была видна надпись на траурной ленте. Расчёт был верен. По зале пронёсся едва слышный шёпот. Все взгляды обратились к нему.

Из группы скорбящих отделилась женская фигура и плавно двинулась навстречу. Судя по всему, это была вдова Аурелия Монтесано. Графиня в платье из чёрного муара, сшитом по последней парижской моде, поражала величественной красотой. Наряд выгодно подчёркивал её тонкую талию и высокую грудь. Глубокое декольте, целомудренно прикрытое прозрачной вставкой из тёмного кружева, скорее притягивало взоры, нежели скрывало прелести. Длинные перчатки плотно облегали руки до локтей. Под изящной шляпкой с вуалеткой горели большие тёмные глаза. Прямой, правильный нос и пухлые губы выдавали её чувственную натуру. Лицо контессы не выражало и толику грусти — лишь лёгкую скуку и живое любопытство. В ушах сверкали крупные бриллианты, ловившие отблески свечей. Весь её облик кричал не о горе, а о торжестве красоты и богатства.

— Monsieur, — её голос прозвучал как тихая музыка, с лёгким певучим французским акцентом. — Мы не имели чести быть представленными друг другу. Я контесса Аурелия Монтесано. Судя по надписи на траурной ленте, вы знали моего покойного мужа в Париже?

— Мадам, — Ардашев склонил голову, — позвольте представиться: Клема́н Ардаше́фф. Примите мои глубочайшие соболезнования. Я, к сожалению, не был знаком с графом лично. Я прибыл в Неаполь, прочитав в парижской газете объявление о предстоящем аукционе. Особенно меня заинтересовал один лот. Я надеялся сам засвидетельствовать почтение вашему супругу и попытать удачи на торгах.

На лице вдовы отразилось лёгкое разочарование, быстро сменившееся живым интересом.

— Ах, аукцион… Да, Винченцо возлагал на него большие надежды. Какая трагедия, что всё так случилось.

Она произнесла это ровным, почти безучастным тоном без капли печали.

Рядом с ней стоял высокий молодой человек, тот самый Доменико, известный по рассказу Чаплыгина. Он был примерно ровесником Ардашева, с тонкими усиками, чёрными кудрявыми волосами и заострённым, почти женственным подбородком. В его глазах читалась то ли грусть, то ли затаённая обида. Он смотрел на Клима с нескрываемым подозрением.

— Мадам, — продолжил Ардашев, немного понизив голос, — поскольку я иностранец и, к несчастью, совсем не владею итальянским, мне крайне необходим надёжный чичероне и переводчик на время пребывания здесь. Вы не могли бы порекомендовать кого-нибудь, достойного доверия? Боюсь нарваться на мошенников или, что ещё хуже, на людей, связанных с каморрой.

Аурелия бросила быстрый, оценивающий взгляд на Доменико, и в её глазах мелькнул хитрый блеск.

— Но зачем же искать кого-то на стороне, месье? Секретарь моего покойного мужа сейчас совершенно свободен. Он прекрасно владеет французским и знает город как свои пять пальцев. Он вам поможет. Правда, Доменико?

Она сказала это так, словно отдавала приказ. Ардашев понял, что вдова мгновенно ухватилась за возможность оставить при себе связующую нить с привлекательным иностранцем.

На лице Доменико вспыхнул румянец уязвлённой гордости. Его явно задело, что им распоряжаются как вещью.