Книга Мельница ангелов, страница 111 – Андреас Грубер

Крайник из криминалистической службы оказался тем самым долговязым парнем с растрепанными волосами и очками в стиле Джона Леннона, которого Хогарт уже видел у квартиры Фальтля. Он действительно выглядел сонным. Он и Гарек несли по два больших чемодана с инструментами Крайника. Хогарт провел их мимо колодца и погреба к деревянному сараю. Там он снял с деревянной доски над косяком двери связку ключей и передал им.

— Я позвонил в канцелярию Маргарет Браунсторфер в окружном суде и перенес твое заседание из-за срочного расследования. — Гарек убрал ключи в карман брюк. — Все, мы сами найдем дорогу обратно.

— Я подожду здесь.

— Зачем? Это может занять несколько часов.

Хогарт кивнул в сторону мельницы.

— Если внутри вы найдете что-то, связанное с пожаром в кассе медицинского страхования, я хочу об этом знать.

— Старик, ты вообще когда-нибудь сдаешься? Это был не поджог, — проворчал Гарек.

— Ладно-ладно, просто дайте знать, если наткнетесь на что-нибудь странное.

Гарек и Крайник направились ко входу в мельницу, а Хогарт огляделся на вершине холма. При дневном свете окрестности уже не казались такими зловещими, как ночью. Только теперь он заметил, что Мадлен расставила не одну, а несколько ловушек для куниц. Он тут же насчитал семь деревянных клеток. У каждой дверца была открыта, пружины натянуты, а на приманках лежали измазанные пометом куриные яйца — вероятно, Мадлен взяла их на каком-то фермерском дворе. Если здесь стояло столько ловушек, значит, лес кишел куницами. Он терпеть не мог этих тварей и с удовольствием поймал бы ту самую, что прыгала по крыше «мерседеса» в ущелье, пока он сам лежал под машиной.

Спустя несколько минут после того, как оба следователя исчезли в мельнице, на втором этаже загорелся свет — похоже, в комнатах они будут заняты довольно долго.

Хогарт направился к мельнице и вошел в мастерскую. Толстые каменные стены сохраняли холод, и он поежился. В воздухе стоял запах масляных красок и керосиновых ламп, висевших под потолочными балками. Почти машинально он направился к столу, где лежала папка с перепиской Тода Браунинга и Альберта Гогена. Письма Гогена, врача и ученого из венской «Башни дураков», его не интересовали… но письма Браунинга! Хогарт до сих пор не мог поверить, что здесь хранятся документы с мыслями, идеями и набросками к фильму «Уродцы», которым почти восемьдесят лет. Его руки дрожали, когда он коснулся пергаментной бумаги и провел пальцами по чернилам. Подпись Браунинга была сильной, размашистой. Чего бы он только не отдал, чтобы обладать этим документом — повесить его в рамке на стену, рядом с письмом Густава Майринка, которое он привез из Праги в прошлом году.

Услышав голос Гарека на верхнем этаже, он быстро захлопнул папку и положил ее в жестяную шкатулку, которую нашел под стопкой журналов. Его сердце забилось быстрее. Он замер и прислушался. На лестнице было тихо.

Ничего больше не трогая, Хогарт прошел через заставленную мольбертами комнату и стал рассматривать картины Мадлен. Цикл «Башня дураков»! Скрюченные эмбрионы, уродливые тела младенцев, изуродованные лица, ампутированные конечности, швы и открытые раны — рожденные в воображении безумного врача и запечатленные еще более безумной художницей на холсте в отвратительных красных и оранжевых тонах.