Книга Мельница ангелов, страница 10 – Андреас Грубер

— Если бы вы ранее уже не приносили нам прибыль, я бы закончил этот разговор прямо сейчас, — сказал Кольшмид. — Но я согласен. Если это был поджог, нам нужны доказательства не позднее вечера четверга.

— Без проблем.

— Без проблем? — переспросил Кольшмид. — Должен напомнить вам, что вы потеряете репутацию в отрасли, если…

— Без проблем! — Не этой офисной лошадке учить его, как работать.

Хогарт стоял у стены дома рядом с террасой. Он увидел довольно грубые следы обуви, ведущие по клумбам вокруг дома. В земле торчали таблички, которыми сотрудники полиции пронумеровали улики. За кустом он заметил разбитое оконное стекло.

— Положитесь на меня.

Хогарт оглядел террасу. На стекле и дверной ручке террасной двери тоже виднелся белый порошок. Дверь была приоткрыта. Он уже собирался снять обувь и войти в дом в носках, как заметил на приставном столике рядом с террасой пару латексных перчаток и синие бахилы.

— Я вам позвоню, — прошептал он.

— Еще кое-что, — сказал Кольшмид, прежде чем Хогарт успел завершить разговор.

Хогарт замер на месте. Из дома доносились голоса. Он прижался к стене.

— Вы ежедневно докладываете фрау Доменик о ходе расследования. Будьте всегда доступны по мобильному телефону, потому что нам, возможно, придется отправить отчет в региональную кассу медицинского страхования до четверга.

— Согласен. До связи.

К черту фрау Доменик — она сама свяжется с ним. Хогарт выключил телефон и убрал его в карман. Быстро натянул бахилы на обувь, надел латексные перчатки и проник в дом через открытую дверь.

Петер Хогарт стоял в гостиной доктора Абеля Островского. В щели двери, ведущей в соседнюю комнату, сверкали вспышки камеры полицейского фотографа, а по лестнице со второго этажа доносились обрывки разговоров и шаги криминалистов, собирающих улики.

Из прихожей Хогарт слышал голоса Айхингера, Гарека и своего брата. Он быстро огляделся в гостиной. В темном помещении доминировали ковер, массивные шкафы и огромная люстра. На тяжелых комодах стояли чугунные подсвечники, под стеклянным колпаком лежал пергаментный свиток с еврейским текстом, а в стеклянных витринах размещались странные глиняные и каменные скульптуры.

Хогарт заметил, что в дверных косяках были сделаны небольшие углубления, в которых находились украшенные росписью и резьбой капсулы со свитками. Бумажные рулоны внутри содержали молитвы из Торы. Он знал эти талисманы удачи с блошиного рынка, но никогда раньше не видел их у кого-либо в доме.

Бесшумно крадясь по комнате, Хогарт словно вернулся в свое детство. Его отец когда-то владел антикварной лавкой и складировал в квартире целые горы всякого хлама, потому что торговые помещения были слишком малы. Для его младшего, на три года, брата это нагромождение вещей всегда было обузой, а вот Хогарт среди антиквариата чувствовал себя как рыба в воде.

Чем внимательнее он осматривался, тем больше приходил к выводу, что Островский не стал жертвой обычного ограбления. Никаких светлых пятен на обоях, никаких торчащих гвоздей в стенах. Убийца не украл ни одной старинной рамы. Конечно, в доме были и более ценные вещи, но, по крайней мере, серебряный амулет с еврейскими буквами на журнальном столике, цепочка с подвеской в виде звезды Давида или маленький семисвечник, украшенный бриллиантами, легко поместились бы в любую сумку — и ни один вор не упустил бы случая прихватить такую менору.