Книга Операция «Лиссабон», страница 35 – Валерий Шарапов

— Я тебя чем-то обидела?

— Нет. Просто я знаю про Костю, твоего жениха, — несдержанно вылетели злые фразы.

— И что? — Лена гордо выпрямила спину и сказала с вызовом: — У меня много знакомых. И однокурсники, и одноклассники, другие пациенты. Никому из них я не позволяю вмешиваться в мою жизнь. Кто тебе дал право упрекать меня? Я тебе что-то обещала?

В палате возникла тяжелая пауза. Андрей, весь красный от злости на себя, лежал, отвернувшись к стенке, и проклинал себя за несдержанность. Чувство стыда и сожаления захлестнуло его с головой. Он понимал, что только что потерял что-то важное, и от этого было еще больнее. С вызовом хлопнула входная дверь — Лена с гордым видом ушла. Андрей остался один со своими мыслями и чувствами. Он понимал, что должен был вести себя иначе, но в тот момент эмоции были сильнее разума. Теперь он должен был найти в себе силы исправить ситуацию и вернуть расположение Лены.

— Ну, ты дурак, — с осуждением протянул Степа.

— Да пошел ты, — бросил ему в ответ Ломтев.

— Macaco portuguеs^[11], — неожиданно произнес оппонент.

Услышав ругательство на португальском, переводчик от неожиданности даже подскочил на месте.

— Что ты сказал?

— Macaco portuguеs, — повторил, улыбаясь во весь рот, Степан. В руках он держал маленький блокнот. Остальные парни с веселым интересом наблюдали за этой сценой.

— Ты откуда знаешь португальский? — продолжал допытываться Андрей.

— Так, может, я шпион, — с вызовом заявил парень, спровоцировав взрыв хохота в палате.

— Как удачно, а я как раз приписан к военной контрразведке, — нашелся Ломтев и попытался сделать серьезное лицо, но это плохо получилось. — Степа, предупреждаю, после допроса третьей степени у тебя будет сломана и вторая нога.

— Да все просто, Андрюха, — не выдержал самый молодой пациент. — Пока ты лежал без сознания, то в бреду иногда ругался по-иностранному. А Степка все это записывал. Вон, целый листок исписал.

— Зачем? — искренне удивился Ломтев.

— Как тебе объяснить, — начал Степан. — Вот ты за границей побывал, много чего видел. А я? Вернусь после службы в родную деревню, меня спросят: «Что видел? Как служил?» Я же кроме закрытой стройки в Подлипках ничего не видел. Москву — только из окна госпиталя. Зато теперь могу соврать девкам, что служил секретным разведчиком. Про то, как я с врагами сражался, я насочиняю сколько хочешь, а спросят они — «докажи?», вот я им и выдам «Macaco portuguеs» и еще кое-что. Кстати, объясни, что это значит?

— Так ангольцы ругаются на белых. Переводится как «португальская обезьяна».

Громкий хохот сотряс стены палаты. Андрей смеялся вместе со всеми и чувствовал, что благодаря друзьям ноющая в душе заноза немного затихает. Народ в палате оживился. Слушать по радио о посевной и успехах сталеваров надоело. Черно-белый телевизор в холле включают вечером только для просмотра программы «Время». Так что развлекать приходится самим себя.

— Андрюха, расскажи про Африку! Как там? — посыпались вопросы.

— Не могу, парни. Я подписку о неразглашении давал. За нарушение в тюрьму можно сесть.

— Да нам нафиг не нужны твои секреты, — напирал Степа. — Ты про местных баб расскажи. Какие они, негритянки?

— Можно и про природу, — подал голос из угла худенький, похожий на школьника и очень любознательный очкарик.