Книга Операция «Лиссабон», страница 106 – Валерий Шарапов

— Какая причина? — сдерживая панику, спросил Сметанин, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Насколько я понял, вам светят полковничьи погоны. Их, по традиции, вручает сам Ивашутин. Это большая честь — получить их из рук легендарного руководителя военной разведки Советского Союза. Он всегда вдумчиво беседует после вручения. Тем более сейчас такое время — нужны перспективные опытные офицеры. Активно развивается радиоэлектронная и космическая разведка, обновляется кадровый состав руководителей резидентур. Глядишь, и вам предложат возглавить резидентуру. Опыт у вас есть. В этом деле наш шеф всегда прислушивается к советам партийной организации.

Геннадий сразу уловил намек, что покровитель постарается продвинуть своего любимчика.

— Мы люди военные, — повеселев от возможных перспектив, разыграл скромность собеседник. — Куда прикажут, туда и пойдем.

— У меня тоже так было, — продолжал Соколов. — Зашел в кабинет генерала простым оперативником в азиатской республике, а вышел начальником резидентуры в европейской стране. Показатели у вас хорошие.

— Если сложится, как вы говорите, буду только рад.

— Так что собирайтесь, Геннадий Александрович, билеты для вас заказаны, вылет через четыре дня.

Как только подполковник закрыл за собой дверь, доброжелательная улыбка сползла с лица Соколова. Он нервно достал пачку сигарет, от раздражения никак не мог справиться с зажигалкой. Ему было от чего. Накануне пришла срочная телеграмма от первого заместителя начальника ГРУ, закодированная личным шифром, известным только самому Соколову. Такое случалось крайне редко, в исключительных, особо секретных случаях. В ней предписывалось срочно отправить в Союз подполковника Сметанина с семьей под предлогом получения повышения. Сделать все возможное, чтобы у него не возникло подозрений в истинности этой причины. Оказать полное содействие сотрудникам внешней контрразведки КГБ в отношении Сметанина. Все это говорило о том, что подполковника подозревают в измене. Если это подтвердится, то самого Александра Павловича за утрату бдительности ждут большие неприятности.

Нортон, узнав о вызове Сметанина в Москву для повышения, необычайно вдохновился. Робкие попытки агента высказать опасение, что это может быть игра контрразведки, он категорически отверг.

— С нашей стороны утечки быть не может. Здесь, в Лиссабоне, о тебе знают только три человека — я, резидент и его первый заместитель. В Лэнгли ты известен только двоим. Делами Португалии в Штатах мало кто интересуется.

— Особого внимания ко мне со стороны нашей контрразведки я тоже не заметил, — сознался Сметанин.

— Вот видишь, Геннадиос, причин для волнения нет. Так вот, если останешься в Москве или получишь перевод в другую страну, тебя надо подготовить. Ты должен четко знать, что и как делать. Я снабжу тебя инструкцией для связи с нами.

Перед самым отъездом они встретились снова. Понимая, что у Сметанина каждая минута на счету, Нортон четко провел инструктаж.

— Если тебя оставят в Москве, ближайшие полгода ты на связь с нами не выходишь, осматриваешься, знакомишься с коллегами, вникаешь в круг новых обязанностей. Разумеется, за исключением экстренных случаев.

Джон протянул агенту футляр с очками.

— Держи, это тебе.

— Зачем? У меня нормальное зрение.