Онлайн книга «Секретная глушь»
|
Глеб задумался. Угрюмов Павел Евдокимович проживал в этой же деревне, но в последнее время из дома почти не выходил, болел сильно. В прошлом — героический человек, командир партизанского отряда, действовавшего в районе. Полтора года, вплоть до изгнания «бесов», наводил страх на фашистов, уничтожал склады, устраивал засады на дорогах, нападал на штабы, сжигал вражеские автоколонны, перевозящие горючее и боеприпасы. Случалось, что терял людей, попадал в ловушки, но быстро восстанавливал силы и продолжал трепать тылы немецко-фашистских войск. Это он и его бойцы подорвали штаб в Погребном, где проходило офицерское совещание фрицев, уничтожили гауляйтера, следующего в Смоленск, взорвали аэродром, с которого взлетали истребители и штурмовики. Павел Евдокимович выжил, остался в родной деревне. Он был полностью осведомлен о том, что происходило в районе — так неужели этот человек ничего не знал об урочище? Странно, что именно Семен натолкнул на эту мысль, а сам Глеб не додумался. Надо бы встретиться, поговорить. А потом, чем черт не шутит… пора бы, наверное, и самому прогуляться в это загадочное местечко… Глава шестая Ночью в деревне вспыхнул сильный пожар! Огонь был такой силы, что озарилось небо. Глеб подскочил в два часа ночи от долбежки в дверь. Что опять? В дверь колотила соседка Матрена, пробегающая мимо. — Глеб Максимович, вставайте! Угрюмовы горят! Вот и не верь после этого пережиткам и предрассудкам! Погода стояла сухая, дул порывистый ветерок — самая благодать для открытого огня. Чертыхаясь, Глеб впрыгнул в сапоги, натянул китель и бросился прочь из дома. Объяснений к маршруту не требовалось — пожар был виден из любой точки деревни. Кричали разбуженные люди, бежали к дому Угрюмовых. Он припустил в ближайший переулок, топал по просохшей грязи. Ночь выдалась безоблачная, и все было видно как днем. Большой бревенчатый дом с пристройкой и мансардой горел как факел. Подступиться к нему было невозможно — полыхало как в аду. Здесь уже была толпа, метались и голосили полуголые бабы. Из горящего дома доносились отчаянные крики — горела вся семья, выбраться никто не мог. Зрелище страшное, невероятное. Черный дым окутал место пожара. Дерево трещало от жаркого пламени, лопались стекла. Кто-то кричал, что пожарных уже вызвали, но что толку? Своей пожарной части в деревне не было, а пока доедут из района — тушить уже будет нечего. С соседнего участка передавали ведра с водой — капля в море. Но не смотреть же просто так на это безумие? Люди подбегали, выливали воду на огонь, уносились прочь как ошпаренные (хотя почему «как»?). Тоскливо голосила какая-то баба: там же детки малые! Глеб тоже схватил ведро с водой, подбежал, выплеснул и отшатнулся — такое ощущение, что сам сгорел. Метался взбудораженный председатель сельсовета Карпов, отдавал указания, противоречащие одно другому. В отблеске пламени мелькнуло искаженное лицо Василисы — она помогала какой-то малолетке тащить переполненное ведро. Все это было как мертвому припарка. Пламя бушевало, жадно пожирало дерево. Грозно крича, к дому подбежал Григорий Петрович Пригорницкий в наброшенном на голову мокром бушлате, с силой ударил плечом по двери. Она выдержала, а вот Григорий Петрович — нет. Он взвыл от лютой боли, и его быстро оттащили. В доме что-то с грохотом обрушилось — видимо, перекрытие, пламя взметнулось до небес, посыпались искры. Оконная рама буквально выстрелила, и с воплем отпрыгнул Мишка Громов, который лез со своим ведром… |