Книга Фальшивое солнце, страница 48 – Геннадий Сорокин

Волейбол у студентов Хабаровского университета был самой популярной игрой в закрытом помещении. Для игры в волейбол не требуется дорогостоящее оборудование или специальная экипировка, как, например, для хоккея или лыжных гонок. Сетка, натянутая поперек игровой площадки, волейбольный мяч, кеды — вот и все, что нужно для проведения волейбольного матча. Волейбольные команды в университете делились на два уровня, которые условно можно было назвать «профессиональный» и «любительский». «Профессиональная» волейбольная команда университета состояла из студентов, проводивших в аудиториях времени меньше, чем в спортивном зале. Эта команда выступала на городских и краевых соревнованиях, защищала честь университета на общероссийских студенческих спартакиадах. «Любительские» команды были на каждом курсе. Играли они от случая к случаю или во время занятий по физкультуре. Арсен волейболом не увлекался, он вообще был далек от спорта, но планируемое перерождение заставило его изменить образ жизни. На пятом курсе он стал активно заниматься волейболом и вскоре добился определенных успехов: один раз его даже вызвали на замену заболевшему игроку во время соревнований между курсами.

«Они дилетанты, — рассуждал о своих будущих жертвах Арсен. — Для них «волейбольчик» — это не азартная всепоглощающая игра, а расслабляющий досуг. Мой уровень подготовки вполне сгодится для игры в команде любителей, собирающихся вместе время от времени».

Карате в Советском Союзе было законодательно запрещено в 1973 году. С тех пор секции карате действовали нелегально, маскируясь под дзюдо. На первом курсе Арсен стал посещать секцию карате. Тренер, понаблюдав за ним, вызвал его для разговора один на один и откровенно сказал:

— Ты не боец и никогда им не станешь. У тебя нет спортивной злости, так что не трать зря время и займись каким-нибудь другим видом спорта.

Арсен немного погоревал после исключения из секции и больше к спортивным единоборствам не возвращался. Продумывая план по перерождению в японца, нашел объяснение, почему он, гражданин страны, являющейся родиной карате, этим популярным видом единоборств не занимался.

«В русской школе в Осаке карате не преподавали, — рассуждал Арсен. — В университете обязательных занятий по карате для студентов не было… Так, что дальше? Бусидо — карма — кодзё. Бусидо, путь воина! Чтобы заниматься карате серьезно, а не махать руками и ногами, словно отбиваешься от стаи разъяренных пчел, надо сначала постичь внутреннюю сущность бусидо. У меня не было ни времени, ни желания погружаться в тонкости самурайской средневековой философии. Я готовился стать специалистом по русскому языку, а не солдатом в армии. Хорошее объяснение? Сойдет, если его приправить заумными рассуждениями о бусидо. Тут можно будет выдумать все что угодно, так как со специалистами по японской философии я встречаться не планирую».

В Министерстве высшего и среднего специального образования СССР относились к иностранным студентам с особым пиететом. Руководство советских вузов закрывало глаза на то, что иностранцы прогуливали занятия, заваливали сессии, в общежитиях вели себя так, словно вернулись в родные джунгли. Успеваемость иностранных студентов была заботой правительств, пославших их в Советский Союз на учебу, а задача советских преподавателей — идеологическая обработка студентов, разъяснение им преимуществ социалистического пути развития.