Книга Фальшивое солнце, страница 16 – Геннадий Сорокин

— Ваши документы! — властно потребовал милиционер.

По его виду было понятно, что в краже портмоне он подозревает молодого человека. Больше некого, не старушка же его украла!

Арсен, по-восточному невозмутимый, с достоинством достал паспорт. Милиционер, увидев герб Монгольской Народной Республики на обложке, нахмурился. Молодой пассажир азиатской внешности безупречно говорил на русском языке, но оказался иностранцем! К иностранцам требовался другой подход.

Монголию настоящей заграницей никто в Советском Союзе не считал. С 1920-х годов она была ближайшим союзником СССР, оказавшим огромную поддержку Советскому Союзу во время войны. Но дело было не в советско-монгольских отношениях! Иностранец — он и есть иностранец. За его спиной стоят консульство, посольство. Любая жалоба иностранца породит разборки на межгосударственном уровне. За неосторожно сказанное иностранцу слово вылететь со службы было плевым делом.

Как и у Арсена ночью, перед милиционером встал нелегкий выбор. Он мог потребовать у иностранца выложить все предметы из карманов на стол и приготовить вещи для досмотра, но проведение личного досмотра гражданина можно было совершить только с санкции транспортного прокурора при наличии возбужденного уголовного дела. Просто так потребовать вывернуть карманы милиционер не мог. Тот же транспортный прокурор, узнав о вопиющем беззаконии, совершенном в отношении иностранца, мог своей властью возбудить против милиционера уголовное дело по факту превышения служебных полномочий. Милиционер даже представил, как это будет: прокурор, которого он видел один раз в жизни, покраснеет от ярости, стукнет кулаком по столу и завопит на начальника милиции:

— Вы что себе позволяете, сволочи? Вы решили бросить камень в советско-монгольские отношения? Кто вам позволил измываться над иностранным гражданином? Что будет, если этот инцидент попадет в западные газеты? Вы представляете, какой ушат грязи на нас выльют в Лондоне или Париже? Где это видано, чтобы без моей санкции ваши держиморды иностранцев обыскивали? Да я лучше весь наряд милиции из этого поезда за решетку отправлю, чем прокурору СССР объяснения писать буду!

Нарываться на неприятности с иностранцем милиционер не хотел и поступил так, как должен был поступить любой представитель власти на его месте: вернул паспорт студенту, пожелал всем в купе счастливого пути и ушел с курткой геолога в руках в штабной вагон — писать два рапорта. Первый был о контакте с иностранцем.

До 1990 года любой милиционер был обязан письменно доложить непосредственному начальнику о состоявшемся контакте с иностранным гражданином. Доходило до абсурда. Иностранцы спрашивали в Москве у милиционеров, как пройти на Красную площадь, стражи порядка объясняли, а вечером письменно излагали начальству сущность состоявшейся с иностранцами беседы.

Во втором рапорте милиционер, проверявший сообщение о пропаже куртки и крупной суммы денег, написал, что, по имеющимся сведениям, геологи беспробудно пьянствовали всю дорогу, состав покинули в нетрезвом состоянии. Портмоне заявитель мог потерять на перроне или в другом месте.

Во время проверки документов Арсен был готов к любому развитию событий. Ночью он продумал ответы на любые вопросы, которые могли возникнуть у милиции.