Книга Фальшивое солнце, страница 125 – Геннадий Сорокин

На другой день после этого свидания к Свете в гости заглянул Аркадий Абрамов. Через любовницу Журавлева он продавал кое-какие дефицитные товары в ее больнице. Света рассказала ему о японском профессоре и его заманчивом предложении. Аркаша не стал комментировать предстоящую сделку. Он не вмешивался в чужие дела. После бегства Мицуко именно Светлана попросила Аркадия поговорить с братом, работавшим в уголовном розыске. Отказать ей он не мог. Они были давно знакомы, еще со времен замужества Светы.

После жесткого допроса в городском УВД Журавлев вышел опустошенным. Самое худшее уже свершилось, катастрофа произошла. Небо упало на землю, жизнь закончилась бездарно и никчемно, и в этой беде был повинен только он сам.

Мицуко Орояма, попав в стрессовую ситуацию, стал разбирать вещи в квартире, стараясь не смотреть на тело гейши, под которым потихоньку расползалось кровавое пятно. Действия его не имели большого смысла, но он хоть что-то делал, чтобы избежать впадения в ступор. А вот Журавлев не был готов к катастрофе и не знал, что в стрессовой ситуации надо действовать, а не заниматься самоистязанием. Погруженный в мрачные думы, он медленно брел по вечерней улице, не зная, куда идти и что делать. На глаза ему попался винно-водочный магазин. Он зашел в него, купил бутылку водки, нашел в близлежащем сквере скамейку в укромном месте, зубами сорвал крышечку с горлышка бутылки, сделал несколько глотков и откинул почти полную бутылку прочь. Пить из горлышка бутылки водку, да еще без закуски, он не умел и никогда не пробовал. Оказавшееся в желудке спиртное тут же попросилось наружу. Журавлев вскочил со скамейки, скорчился в болезненных спазмах и изверг из себя только что выпитую водку.

Кое-как он добрался до дома, разделся и, не поужинав, рухнул в кровать. Жене, чтобы не приставала с расспросами, он сказал, что плохо себя чувствует. Лена скептически оценила его помятый вид, но говорить ничего не стала.

Ночью Журавлев проснулся в холодном поту.

«До приезда мужа Маши осталось три дня. Три дня и четыре тысячи! Деньги взять неоткуда. Что делать? Спрятаться бы куда-нибудь на время, чтобы меня никто не нашел, а там, глядишь, все само собой рассосется».

Он прислушался к мирному посапыванию спящей жены.

«С Ленкой я как-нибудь все решу. На худой конец, разведусь с ней, и пусть живет, как знает. А вот Маша! Тут-то я ничего не могу поделать. Тут мне не выкрутиться. Или есть вариант? Должен же быть какой-то выход из положения!»

До самого рассвета Журавлев мысленно искал выход из сложившейся ситуации и не находил его. Ему просто физически неоткуда было взять такую огромную сумму денег. Муж Маши, грейдерист, четыре тысячи мог заработать за восемь-девять месяцев, а Журавлеву, чтобы скопить такую сумму, откладывая по сто рублей с получки, понадобилось бы сорок месяцев. Три с лишним года! Такого срока у него не было, да и возможности откладывать даже по пятьдесят рублей не было. Жена не дала бы уменьшить семейный бюджет.

У Журавлева после допроса в милиции с самого начала не было ощущения, что все происходящее с ним — это просто дурной сон. Наступит утро, появится в окне спальни ласковое солнышко, и окажется, что никакого Мицуко Ороямы не было и денег он у Маши в долг не брал. Ему не надо было щипать себя за руку, чтобы проснуться и избавиться от кошмарного сна. Он знал, что обрушившаяся на него катастрофа — это не сон и не наваждение. Это явь, в которую трудно поверить, но она существовала в объективной реальности, и выхода из этой реальности не было.