Книга Жаркая зима, страница 43 – Сергей Иванович Зверев

— Кравцов, вытаскивай раненых! — капитан побежал к ним сам.

Он добежал до Степаненко, схватил его за бронежилет и потащил к бронетранспортеру. Раненый закричал, когда его дернули — нога волочилась по снегу, оставляя кровавый след. Капитан не обращал внимания. Он переставлял ноги, скользил, падал на колено, вставал и снова бежал. Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из царапины на лбу. Пули свистели над головой. Одна ударила в бетон в двух метрах, осыпав его крошкой. Капитан пригнулся, но не остановился.

Из подвала ангара выкатилась тень. Короткая вспышка обозначила выстрел из РПГ–26. Реактивный снаряд ударил в правый борт бронетранспортера между вторым и третьим колесом. Взрыв получился глухим, утробным. Броня выдержала, но осколки пробили колесо и повредили топливную магистраль. Дизель чихнул, выбросил клуб черного дыма. Внутри машины что-то зазвенело — отвалился кусок обшивки. Механика-водителя оглушило, он тряхнул головой, прочищая уши.

— Подбит! — крикнул он. — Правое заднее колесо в клочья. Топливо течет. Давление падает.

— На ходу? — спросил Сомов.

— Держу. Но скорость не больше пятнадцати. Не развернуться — сяду на диск.

— Продолжай отход. Не останавливайся.

Капитан дотащил Степаненко до кормовой двери. Бойцы внутри приняли раненого, уложили на пол. Они перетянули его ногу жгутом из аптечки. Степаненко потерял сознание от боли и потери крови.

Емельянова уже загрузили — ему перетянули плечо, примотали руку к телу. Он сидел, привалившись к борту, и тихо матерился сквозь стиснутые зубы. Его глаза блестели от слез — не от боли, от бессилия.

Кравцов приволок тело рядового Белова. Пуля попала в шею, он умер мгновенно. Лицо было белым, глаза остались открытыми. Кравцов закрыл их рукой, перекрестил убитого.

— Белов убит, — сказал он.

— Оставляем, — капитан не колебался. — Не успеем. Загружай остальных.

Из двадцати бойцов, ушедших в атаку, трое были убиты. Белов, Симоненко, Прокопенко — их тела остались лежать в снегу. Восемь получили ранения разной тяжести: Степаненко, Емельянов, Петров, Бойко, двое рядовых, сержант Кравцов и капитан. Остальные девять вернулись к цистерне и заняли оборону. Они лежали в снегу, дрожали, сжимая автоматы. У некоторых тряслись руки.

БТР задом отходил к пункту управления полетами. Башня смотрела в сторону стоянки. Сомов дал еще одну очередь по ангару для острастки. Снаряды ушли в стену, не причинив вреда. Диверсанты не стреляли вслед — они экономили боеприпасы. Они остались на позициях — у самолетов, под фюзеляжами, в ангаре, на крыше.

Бронированная машина доползла до пункта. Оставшиеся бойцы гуськом двигались рядом с бронетранспортером, прикрываясь от пуль диверсантов. Колесо БТР волочилось, высекая искры из бетона. Топливо капало на снег, оставляя маслянистые лужи. Механик-водитель заглушил двигатель. Наступила тишина, нарушаемая только шипением рации и стонами раненых.

Санитары выгрузили раненых. Степаненко терял кровь, ногу ниже колена он не чувствовал. Емельянов держал раздробленное плечо, стиснув зубы. Петров, контуженный, сидел молча, лицо в саже, из уха текла кровь. Бойко хромал на простреленную ногу, опираясь на автомат, как на костыль.

Капитан Соболев доложил начальнику гарнизона:

— Атака провалилась. Потери: трое убитых, тела остались на поле. Восемь раненых, эвакуированы. БТР подбит, но на ходу. У диверсантов — потери неизвестны. Часть их закрепилась под самолетами. Мы не можем их выбить — не подойти, огонь не открыть, не повредив «Лебедей».