Книга Жаркая зима, страница 37 – Сергей Иванович Зверев

Начальник штаба помолчал, обдумывая ответ.

— Тогда потери будут еще больше. Взрыв трех «Белых лебедей» с полными баками керосина — а это около ста семидесяти тонн топлива на каждом — вызовет пожар площадью в несколько гектаров и температуру в эпицентре свыше тысячи градусов. В радиусе пятисот метров все живое будет уничтожено. Это и наши бойцы, и бронетранспортер, и часть ангаров, и, возможно, соседние стоянки с техникой. Но и террористы тоже погибнут — им не уйти.

— Значит, риск есть в любом случае, — подытожил полковник.

— Да, — подтвердил начальник штаба. — Риск есть всегда. Вопрос в том, какой риск мы считаем оправданным.

Полковник отошел от карты, прошелся по комнате. Три шага до глухой стены, увешанной наградными вымпелами части, разворот, три шага обратно. Он вспоминал Афганистан, 1987 год. Его взвод попал в засаду в «зеленке» под Кандагаром. Тогда он, молодой лейтенант, принял решение атаковать превосходящего по численности противника, чтобы вырваться из огневого мешка. Потерял четверых, но вывел остальных. Потом была Чечня, 2000-й. Полк попал под минометный обстрел на марше. Он приказал рассредоточиться и продолжать движение, хотя устав требовал занять круговую оборону. Потеряли двоих, но спасли колонну с боеприпасами. Сейчас ситуация была иной — он отвечал не только за жизни солдат, но и за стратегические самолеты, от которых зависела безопасность целого региона.

— Что говорит Центр? — спросил он, останавливаясь у стола.

Офицер связи, до этого молча слушавший переговоры по защищенному каналу, ответил:

— Центр советует ждать группу «Филин». Он настаивает на том, что спецназ ГРУ справится с задачей более эффективно и с меньшими потерями.

— Центр не видит того, что вижу я, — полковник повысил голос. — Там сидят в теплых кабинетах в Москве, смотрят на карты с задержкой в несколько часов. Они не слышат, как тикает таймер на взрывчатке под крылом «Лебедя». Мы здесь. Мы чувствуем этот холод, этот снег, это время, утекающее сквозь пальцы.

— Товарищ полковник, — начальник штаба понизил голос почти до шепота, чтобы не слышали остальные, хотя в помещении все и так стояли рядом. — Если мы не нарушим приказ и диверсанты взорвут самолеты, будет трибунал. Не мне — вам. Но я не об этом. Если мы ничего не сделаем, я не смогу смотреть в глаза женам и детям тех летчиков, которые могли бы летать на этих машинах.

Полковник остановился у карты, взял красный фломастер и жирно обвел стоянку номер семь.

— Капитан Соболев, — произнес он. — Доклад по плану атаки. Подробно, по фазам.

Соболев выпрямился, расправил плечи под тяжестью бронежилета.

— План состоит из трех фаз. Фаза первая: выдвижение и огневое подавление. Бронетранспортер выходит на огневую позицию в трехстах метрах восточнее стоянки, используя в качестве укрытия складку местности, — там естественный пригорок, за которым нас не видно с крыш техпостроек. Задача — подавить снайперов на южной и северной крышах. Огонь ведется осколочно-фугасными снарядами по площадям, не прицельно, чтобы не дать им вести ответный огонь. Одновременно пехота начинает выдвижение.

Фаза вторая: сближение и закрепление. Пехота делится на две группы по десять человек. Первая группа выдвигается перебежками к крайнему левому самолету. Укрытия на маршруте — бетонные блоки, цистерна, остов «Урала». Задача — закрепиться у стоек шасси и вступить в огневой контакт с диверсантами, находящимися под фюзеляжами. Вторая группа тем временем обходит стоянку с юга и заходит к ангару. Задача — блокировать выходы из ангара и зачистить его при поддержке огня бронетранспортера.