Онлайн книга «Жаркая зима»
|
Голос из трубки — спокойный, сухой: — Позиция стрелка? — Устанавливаем. Предположительно — в районе стоянки № 7. — Ждите указаний. Дальнейшие вылеты запрещены до особого распоряжения. — Понял. Начальник гарнизона положил трубку. Качнул головой в сторону дежурного. Тот нажал кнопку общеаэродромного оповещения. Динамики зашипели: — Внимание! Боевая тревога! Противник на территории! Всем подразделениям — занять оборонительные позиции! На аэродроме зажглись прожекторы. Свет — белый, режущий, заметался по бетонным полосам, по ангарам, по стоянкам. Люди бежали к укрытиям. Охрана — к оружию. БТР–82 на восточной стоянке завел двигатели — дизель зарокотал. Но к стоянке № 7 никто не спешил. До особого приказа. Начальник гарнизона подошел к карте. Красным фломастером обвел стоянку № 7. — Диверсанты — здесь. Предположительно — до десяти человек. Вооружение — стрелковое, ПЗРК, возможно — гранатометы. Офицер связи, сидевший у пульта, повернулся: — Товарищ подполковник, запрос из Центра: есть ли возможность атаковать стоянку силами охраны? — Есть. Но потери будут. Диверсанты на подготовленных позициях. Снайперы наверняка присутствуют. ПЗРК уже применили. — Что отвечать? — Передайте: «Атака возможна через час, после подготовки к штурму. Прошу согласовать». Офицер связи передал. Начальник гарнизона смотрел на карту. Атаковать сейчас — потерять людей. Не атаковать — диверсанты могут подорвать самолеты. — Центр разрешает атаку. Время — по готовности. Начальник гарнизона кивнул офицеру связи: — Передайте: «Атака начнется в восемнадцать ноль-ноль. Задействую взвод охраны — двадцать человек, БТР–82». Офицер связи передал. Начальник гарнизона повернулся к дежурному: — Собрать командиров. Совещание через десять минут. Он еще раз посмотрел на карту. Стоянка № 7. Три Ту–160М. Диверсанты. Он не знал, чем кончится атака. Но приказ есть приказ. Над аэродромом Белая было тихо. Слишком тихо. Глава 8 День первый, 17:35–18:00, аэродром Белая, командный пункт аэродрома Командный пункт аэродрома Белая располагался в двух уровнях под землей — наследие советской фортификационной школы, когда каждый стратегический объект обязан был иметь защищенный узел управления, способный выдержать прямое попадание авиабомбы среднего калибра. Стены из полуметрового монолитного железобетона с добавлением гранитной крошки гасили любые звуки с поверхности. Внутри работали системы вентиляции и кондиционирования, создавая ровный гул на одной ноте, к которому у постоянного состава вырабатывалось привыкание на уровне подкорки. Свет от люминесцентных ламп — холодный, белый, без теней — заливал помещение, делая лица людей неестественно бледными. На центральной стене висела тактическая карта аэродрома, нанесенная на пластиковую основу еще в конце восьмидесятых и многократно дополненная маркерными пометками. Она была с подсветкой. Сейчас на ней горели три красные отметки: стоянка номер семь, коллектор, место падения Ми–8. Четвертая — место пуска дронов у кафе «Теремок» — была добавлена синим фломастером час назад и уже успела покрыться тонким слоем пыли от вентиляции. Было семнадцать тридцать пять, первый день после начала атаки. Полковник, начальник гарнизона, стоял перед картой, упершись кулаками в край металлической столешницы. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Ему было пятьдесят два года. За спиной — Афганистан, где он служил в должности командира мотострелкового взвода, Вторая чеченская, где он воевал в роли заместителя командира полка по воспитательной работе, командование авиационной базой в Сирии во время активной фазы операции. Сотни вылетов, десятки нештатных ситуаций, три ордена и два ранения. Он знал цену каждому решению — не абстрактную цену в учебниках тактики, а реальную, измеряемую человеческими жизнями и миллионами рублей государственного имущества. Сейчас цена могла быть самой высокой за всю его карьеру. |