Книга Жаркая зима, страница 3 – Сергей Иванович Зверев

Через двести метров — просвет. Лунный свет пробивался сквозь решетку, ложился на бетон белыми полосами.

— Выход к стоянке № 7, — шепнул он. — Через двадцать метров поворот, потом лестница.

Остановился. Поднял кулак. Второй боец замер.

— Время?

— Семнадцать минут от люка, — ответил тот, глядя на секундомер.

— Обратно — столько же. Запоминай маршрут: через двести метров — колодец с задвижкой, потом развилка. Поворот направо. Лестница — через триста метров.

Он развернулся, пошел обратно. На обратном пути — те же остановки, те же фото. Планшет постепенно заполнялся метками.

Люк открыли через тридцать пять минут. Третий боец ждал наверху, прижавшись к склону.

— Чисто?

— Патруль прошел пять минут назад. Следующий — через тридцать пять.

Старший выбрался наружу.

— Уходим.

В дом зашли в начале второго. Первый боец уже развернул спутниковый терминал. Антенна смотрела в юго-восточный сектор. Индикатор горел зеленым светом. Старший сел напротив, воткнул наушник в шифратор.

— Кодировка Трезубец–7. Канал чист.

Он набрал код вызова. Четыре цифры. Ответ пришел через пятнадцать секунд — щелчок, потом голос. Спокойный, с хрипотцой.

— Статус.

— База готова, ждем. — Старший коротко доложил координаты, состояние коллектора, время прохода.

Пауза. Три секунды.

— Подтверждение. Выход через сорок часов. Координаты финальной точки — в шифровке.

— Принято.

Щелчок. Связь оборвалась. Старший снял гарнитуру. Экран терминала погас, но за секунду до этого высветилось сообщение: Accepted. Smith. ETA 40 hrs.

Он повернулся к бойцам.

— Смена через шесть часов. Спать по очереди. В семь утра — вторая разведка. Засветло уже нельзя.

Первый боец потянулся к выключателю фонаря. Красный диод погас. Комната погрузилась в темноту. Старший лег на коврик. Рука легла на рукоять Glock 19, предохранитель на котором был поставлен в боевое положение. За окном ветер бросал снег в пленку. А уцелевшие стекла дрожали.

Где-то далеко залаяла собака. Раз. Второй. Смолкла.

Он слушал, как дышат бойцы. Первый уже уснул — дышал ровно, глубоко. Второй ворочался — коврик шуршал. Через шесть часов — новая разведка. Через сорок — начало. Он закрыл глаза. Ветер выл. Снег барабанил по стене.

А в остальном полная тишина…

День первый, 16:30–17:00, трасса Р 255

у кафе «Теремок», в 2 км от стоянки самолетов

Ноябрьский день умирал быстро. Солнце уже скатилось за кромку леса, оставив после себя не закат, а тяжелую серую муть, которая навалилась на трассу Р 255 Сибирь сырой, липкой мглой. Видимость у земли упала до ста метров — обычное дело для предзимья, когда влажность выжимает из воздуха последнее тепло и превращает его в ледяную взвесь.

Но выше, метрах в пятидесяти, туман редел. Там, где должны были летать дроны, воздух оставался чистым, и только низкие рваные облака, висевшие на высоте трехсот метров, напоминали о том, что авиации с аэродрома Белая сегодня не подняться — обледенение, пересекшее все допустимые нормы, приковало ракетоносцы к земле.

Тягач с прицепом-бытовкой съехал на обочину метрах в пятидесяти от кафе «Теремок». Сделал это плавно, без рывков, словно водитель заранее знал это место и не нуждался в разворотах или маневрах. Тягач остановился ровно напротив разрыва в лесополосе, где когда-то была съездная площадка для лесовозов.