Книга Без страха и упрёка 2, страница 99 – Андрей Земляной

— Родных никто не заменит, — сказал Штурмин. — Ни директор, ни воспитатели, ни Любовь Петровна, ни я. Говорить обратное было бы нечестно. Папа остаётся папой, мама — мамой, даже если человек погиб или пока не найден. — Дети молчали. — Но сирота — это не только тот, у кого нет рядом родителей, — продолжил Алексей. — Сирота — это ещё и человек, за которого некому отвечать. А за вас отвечают. Вас вывезли из-под немцев, кормят, учат, лечат, ищут родных. Для вас шьют одежду, выделяют продукты, строят школы и детские дома. Солдаты на фронте бьют немца не только за свои семьи. Они бьют его и за вас, хотя никогда вас не видели.

Володя посмотрел на ящики, которые продолжали проносить по коридору.

— А грузовик тоже страна прислала? — спросил мальчик.

— Деньги за песни получил я, — ответил Алексей. — Товары отобрали у людей, которые пытались нажиться на войне. Милиция помогла оформить их для детского дома. Получилось потому, что каждый сделал свою часть.

— Значит, вы всё равно нам купили, — решила Серафима.

— Купил. Но один человек не заменит страну.

Алексей обвёл взглядом комнату.

— Советский Союз — это не карта на стене и не слова в газете. Это миллионы людей, которые обязаны помогать друг другу. Пока мы все одна семья — наша страна живёт, а вы не ничьи и не брошенные. Вы её дети. Наши дети. У каждого из вас миллионы взрослых, которые могут стать рядом как отцы и матери, если понадобится. Они не заменят ваших родных, но не позволят вам остаться одним.

— А вы тоже? — спросил маленький мальчик.

— И я тоже, — ответил Алексей.

— Тогда вы приедете ещё?

— Когда смогу.

— Вы в прошлый раз тоже так сказали, — напомнила Серафима. — И приехали.

— Значит, пока я обещания выполняю.

Напряжение исчезло сразу. Дети снова заговорили, потянули Алексея к ёлке, начали рассказывать, кто готовил бумажные украшения и кому доверили звезду. Володя сообщил, что может сам подняться на стремянку и повесить игрушки, но директор почему-то считает его ненадёжным.

К этому времени разгрузку закончили.

Кравцов вошёл в общую комнату с двумя ящиками ёлочных украшений.

— Ну и кто здесь отвечает за художественное оформление? — спросил оперуполномоченный.

Десяток рук поднялся одновременно.

— Понятно, — сказал Кравцов. — Значит, никто. Распределять будет директор.

Следом Жаров внёс ящик с мандаринами.

Дети снова зашумели.

— Это на новогодний стол, — предупредил капитан. — Сейчас не разбирать.

— А понюхать можно? — спросила Серафима.

Жаров посмотрел на директора.

— Понюхать не запрещено, — решил он.

Александра Михайловна открыла ящик. По комнате разошёлся резкий, сладкий, чуть хвойный запах. Дети приблизились, но никто не полез внутрь без разрешения.

Тихонов стоял возле двери и наблюдал за происходящим. Когда Алексей подошёл к нему, подполковник протянул акт передачи.

— Твой экземпляр, — напомнил Степан Григорьевич.

— Оставьте себе.

— Нет. Положишь к сберегательной книжке.

— Зачем?

— Чтобы в следующий раз, когда обнаружишь на счёте деньги, мы знали, куда исчезли предыдущие.

Алексей убрал бумаги в планшет.

— Осталось ещё много.

— Не всё сразу, — предупредил Тихонов.

В общей комнате Кравцов уже руководил детьми, вешавшими на ёлку новые шары. Жаров помогал директору сверять опись, воспитатели уносили продукты в кладовую, а дети разбирали карандаши, цветную бумагу и игрушки, стараясь делать это по очереди и всё равно мешая друг другу.