Книга Без страха и упрёка 2, страница 49 – Андрей Земляной

На этом спор закончился, потому как армия действительно могла упереться и тогда никакого Беккера Комиссариат Внутренних Дел не увидел бы и в помине.

Первый допрос Беккера проводил подполковник Юрий Николаевич Карелин. До войны он несколько лет работал за границей, свободно говорил по-немецки и умел отличать профессионального разведчика от человека, которого наскоро научили держать лицо. Рядом сидел Бурцев. Протокол вели два сотрудника — по одному от каждого ведомства, но вопросы задавал только представитель контрразведки.

Переводчик находился у стены, но почти не вмешивался.

Беккера ввели без наручников. Он сел, осмотрел стол и присутствующих, после чего задержал взгляд на собственной радиотетради.

— Ваше имя, звание и должность, — спросил Карелин.

— Карл Фридрих Беккер, оберст-лейтенант, — ответил пленный. — Сотрудник гражданской администрации.

— Легенду можно пропустить, — спокойно сказал Карелин. — Ваше удостоверение сотрудника службы безопасности лежит передо мной.

Беккер посмотрел на документ, но промолчал.

— Давайте уточним позиции. Вы руководили радиосвязью ложного партизанского отряда Сивцова, — продолжил Карелин. — Передавали сведения в Рославль, получали задания от охранной полиции и поддерживали отдельный канал с немецкой военной разведкой.

— Я был советником при местном формировании, — ответил Беккер. — Его внутренние дела меня не касались.

Бурцев раскрыл папку.

— А вот гражданин Сивцов очень подробно рассказал, кто именно выбирал людей для арестов, — сообщил старший майор. — Он также объяснил, кто передавал немцам сведения, полученные от связных настоящих партизан, и таким образом участвовал в карательных акциях против советских людей.

На лице Беккера ничего не изменилось, но внутренне он напрягся. Каратели шли совсем по другим процедурам и уцелеть в этом коридоре было практически невозможно.

— Сивцов спасает свою жизнь, — произнёс немец. — Он скажет всё, что вы потребуете.

— Жизнь он уже не спасёт, — ответил Бурцев. — Может только уточнить меру собственной вины, и способ перехода с этого света на тот.

Карелин вынул из папки лист с несколькими строками немецкого текста.

— А вот запись от двадцать второго октября, — сказал подполковник. — «Материалы по объектам Т. и Ш. направлены капитану Кольбергу. Особую ценность представляют средства связи и бесшумное оружие». Кто такой капитан Кольберг?

— Не знаю.

— Тогда почему запись сделана вашей рукой?

— Я переписывал поступавшие распоряжения.

— Не понимая содержания?

— Я не обязан был знать всех адресатов.

Карелин отложил лист.

Первые два часа ушли на биографию, службу и порядок связи. Беккер признавал только то, что подтверждалось документами, и старательно уменьшал собственную роль. Он представлял себя техническим сотрудником, подчинявшимся нескольким начальникам и не имевшим доступа к общему плану.

Его не били и не лишали воды. Карелин не повышал голоса и не угрожал. Немца раз за разом возвращали к датам, позывным и фамилиям. Там, где он менял формулировку, один из сотрудников ставил пометку на полях.

После короткого перерыва Карелин принёс новый протокол.

— Сивцов назвал Кольберга, — сообщил подполковник. — Гауптман Абвера. Дважды приезжал в лагерь, осматривал людей, забрал троих для специальной подготовки. Вы присутствовали при обеих встречах.