Книга Без страха и упрёка 2, страница 120 – Андрей Земляной

Шпион должен что-нибудь приносить хозяину, а Штурмин только отнимал у немцев и приносил сюда.

Причём с каждым месяцем приносил всё больше.

В дверь негромко постучали, и вошедший помощник положил на край стола ещё одну папку.

— Последние материалы инженерного управления по вашим запросам, товарищ генеральный комиссар, — сообщил он. — И предварительная сводка по документам диверсантов с Волынского.

— Оставьте, — распорядился Берия, а когда помощник уже собирался уходить, добавил: — Меркулов у себя?

— Так точно.

— Попросите зайти.

Помощник вышел, а Лаврентий Павлович снова посмотрел на папку Штурмина и неожиданно улыбнулся, вспомнив вечер в «Арагви» и Нино, которая с совершенно серьёзным видом объясняла ему, что человек напоминает ей Робинзона.

Тогда он спросил, насколько такой человек опасен.

Для немцев, ответила жена, очень. Для нас — пока вы не мешаете ему жить — нет.

В тот вечер Берия согласился скорее потому, что доводы Нино выглядели разумнее желания немедленно докопаться до ответа. Теперь же перед ним лежало слишком много бумаги, чтобы считать это всего лишь интуицией умной женщины.

Ответ по существу уже был получен и лежал перед ним.

Кем бы ни являлся Штурмин и откуда бы ни взялись его знания, агентом противника он быть практически не мог.

Оставался, конечно, совершенно фантастический вариант какой-то настолько сложной игры, что её цель пока не просматривалась вообще, но предположение что существует разведка, строящая операцию на десятки шагов вперёд и ради будущего неизвестного результата уже сейчас отдающая противнику технологии, способные повлиять на ход войны, генералов и работающую агентуру, относилось уже не к логике, а к психиатрии.

Меркулов вошёл через несколько минут, поздоровался и, заметив перед Берией знакомую папку, без приглашения пересел с обычного стула в кресло у края стола.

— Да никак опять Штурмин? — спросил Всеволод Николаевич с улыбкой.

— Он самый, — ответил Берия и придвинул ему несколько листов. — Почитайте.

Меркулов не торопился, хотя часть материалов наверняка уже видел. Сначала прошёл по перечню разработок, затем задержался на заключении по объёмному взрыву, просмотрел противобункерную бомбу, быстро пролистал связь и только после этого поднял глаза.

— Неплохая подборка для одного старшего лейтенанта, — заметил он. Тянет уже на Сталинскую премию и должность генерального конструктора.

— И это ещё не всё, — ответил Лаврентий Павлович. — Здесь нет и половины всех предложений. Направленных мин, некоторых работ по снаряжению, музыки, кино и того, что специалисты пока не оформили отдельными темами.

— Музыку с кино в вооружение включать не будем, — сказал Меркулов. И так всё это напоминает фантастический роман или мистерии товарища Булгакова.

— Не будем, — согласился Берия. — Хотя после Штурмина я уже не уверен, что он однажды не предложит убивать немцев каким-нибудь звуковым оружием.

Меркулов улыбнулся и снова посмотрел в бумаги.

— Вы всё-таки решили, что он не агент?

Берия не ответил сразу, потому что вопрос, ещё недавно казавшийся главным, теперь действительно выглядел странно мелким по сравнению со всем остальным.

— Я решил, что мы слишком долго задавали неправильный вопрос, а в неправильном вопросе уже зашит неправильный ответ. — произнёс он наконец. — Мы пытались понять, чей он человек. Немецкий, английский, американский, наш неизвестный. А надо было сначала посмотреть, что происходит вокруг него.