Книга Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель, страница 138 – Адриана Вайс

Это другое. Это — как удар, как вторжение, как осквернение. Я чувствую вкус его гнева, его горечи, его… какой-то застарелой обиды? И еще чего-то, чего я не могу понять, но что заставляет меня содрогаться и пытаться освободиться.

Его рука, державшая меня за талию, как железный обруч, перемещается выше, пальцы грубо впиваются в мои волосы, с силой заставляя запрокинуть голову, подставляя шею под его взгляд.

Я пытаюсь оттолкнуть его, упереться руками в его широкую грудь, но он только сильнее прижимает меня к шершавому стволу дерева, так что я почти не могу дышать.

И в этом грубом, собственническом, почти зверином поцелуе есть что-то… странное. Какая-то едва уловимая нотка растерянности, промелькнувшая на его лице перед тем, как он впился в мои губы. Словно он ожидал совершенно другого отпора, другого вкуса, другой… Айлин.

Словно он сам был удивлен своей реакцией или… или моей?

Но самое странное происходит потом!

Внутри меня что-то… взрывается.

Не боль, не страх — что-то другое.

Словно от его грубого поцелуя, от этого первобытного контакта, в теле Айлин, которое теперь мое, просыпается нечто древнее, дремавшее до сих пор.

Какая-то чужая, но невероятно сильная эмоция, ответная волна… чего? Ярости? Страсти? Узнавания?

Я не понимаю.

Но это ощущение настолько мощное, что у меня темнеет в глазах.

Мир перед глазами меркнет, звуки взрывов, рык Нортона — все тонет в нарастающем гуле. А вместо этого передо мной, как в калейдоскопе, начинают мелькать яркие, рваные картинки.

Такие же, как тогда, когда я коснулась оберега Нортона, но теперь… теперь они другие. Более четкие. Более личные.

И я с ужасом понимаю, что вижу… Айлин.

Ее прошлое. Ее тайны.

Первая вспышка — глухая, затерянная в лесах деревушка.

Ночь.

Полная, почти нереально огромная луна заливает поляну мертвенно-бледным светом. В центре поляны жарко пылает костер, отбрасывая на грубые лица собравшихся людей причудливые, пляшущие тени.

Мужчины, одетые в шкуры диких зверей, с волчьими глазами, полными первобытной ярости, грубо тащат к костру молодую девушку. Айлин. Она выглядит моложе лет на пять, чем сейчас, ее лицо искажено ужасом, она отчаянно вырывается, но ее держат крепко.

Ее подводят к высокому, широкоплечему мужчине, стоящему у самого огня. Нортон. Тоже моложе, но уже с той же хищной усмешкой на губах. Он хватает Айлин за волосы, запрокидывает ей голову, впивается в ее губы долгим, грубым, собственническим поцелуем.

А потом, под одобрительный рев толпы, валит ее на грубо расстеленные на земле медвежьи шкуры. В воздухе висит тяжелый запах ярости и страха.

Что это за дикость⁈ У меня внутри все переворачивается от омерзения.

Но картинка почти сразу же сменяется.

Теперь я вижу полутемную, тесную хижину, затерянную где-то в глуши. Стены увешаны пучками сушеных трав, костями животных, какими-то странными, вырезанными из дерева амулетами. В центре, на низком табурете, сидит древний, как сам лес, шаман.

Его кожа — как сморщенная, потрескавшаяся кора, волосы — спутанная белесая пакля, а глаза… глаза горят недобрым, всевидящим огнем.

Шаман протягивает Айлин чашу с какой-то темной, вязкой жидкостью. Айлин неохотно пьет, и ее лицо искажается от боли и отвращения. Ее тело бьется в конвульсиях, она кричит, извивается на земляном полу хижины.