Книга Первая любовь. Ты мой кофеин, страница 38 – Елена Зандерболт

Он медленно гладил ее по спине, другой рукой обнимая, в надежде успокоить. Сам понимал: эти слезы были неизбежны. Катя держалась почти неделю с момента ареста брата, не проронила и слезинки. Когда-то этот бак должен был наполниться и лопнуть.

— Все адвокаты заламывают бешеные суммы, как только знакомятся с делом, — сквозь рыдания, с трудом вдыхая воздух, начала говорить Романова. — Я не понимаю что делать: содержать «Кофеин», чтобы были деньги, искать адвоката или стоять в очереди в СИЗО по пять часов, чтобы передачу отдать. И меня не пускают к нему, понимаешь? Они переквалифицировали меня в статус свидетеля. Какой свидетель, Сереж? Ну какой?

— Ты разве видела ту драку?

— Нет конечно. Они дали мне статус свидетеля, потому что я дала показания, что в тот вечер Олег был дома. Все, свидетель! Я даже увидеть его не могу, понимаешь? А письма в чертовых Крестах идут неделями, — договорив, Катю накрыла вторая волна рыданий. Сережа прижал ее к себе. — А я читаю все эти сообщества, где сидят такие же как я, и каменею от ужаса. Клопы, отношение как к мусору, отсутствие банального анальгина.

Так и молчали. Кате больше нечего было добавить и она продолжала плакать, а Сергей не знал что сказать. Он все эти дни пытался найти слова поддержки, как он может оказаться полезен, но так и не смог. Но тут его осенило.

— Давай я помогу найти тебе адвоката, — уверенно ответил он, внутренне довольствуясь собой. Наконец он смог понять, как может помочь Романовым.

— Только я не каждого смогу потянуть.

— Я помогу.

— Нет, — строго ответила блондинка. — Мне не нужны твои деньги.

— Ладно, — сдался актер. — Давай завтра запустим эту акцию с напитком от театра? Как раз народ придет деньги приносить.

— А нам еще успеют кофе сделать? — вдруг послышалось за спинами ребят. В кофейню зашли актеры театра. — Эй, вы чего?

Маша, Никита и Денис испугались, увидев зареванное лицо сидящей на полу Кати. Девушка быстро вытерла слезы и поднялась на ноги, попытавшись сделать вид, будто все хорошо. Но все всё заметили.

— Катя, что случилось? — нахмурившись, спросила Шарова.

— Все хорошо, — быстро пошла за стойку Романова, отворачиваясь, чтобы ребята не видели ее красных глаз. — Давайте я вам кофе сделаю. Всем как обычно?

— Так, стоп, — повысила голос Маша. — Говори что случилось.

— А где Олег? Я не видел его эти дни, — проявил наблюдательность Денис. И, из-за его реплики, на Катю накатила очередная волна рыданий. Изогнувшись, она склонилась над столешницей, роняя крокодильи слезы.

— В СИЗО он, — с трудом выдавила из себя блондинка, понимая, что скрыть ничего не получится. Сережа подошел к ней и вновь обнял, поглаживая по спине.

— Боже! За что? — вступил в диалог Никита.

— Сто одиннадцатая. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, — на выдохе за девушку ответил Сергей уже наизусть выученную статью. Ребята ужаснулись.

— Не верю, — покачала головой Маша. — Катя, разве такое могло случиться?

— Конечно же нет, — сглатывая слезы ответила Романова. — Одному придурку ноги переломали, он на Олега показал, типо он сделал. А Олежкин когда-то друг подписал показания, что так и было.

— У Олега есть алиби? — спросил Денис.

— Он был дома, — повернулась к ребятам Катя. — Ну, точнее, с одиннадцати вечера. Но они в показаниях дали промежуток с десяти до часу ночи.