Книга Неожиданная помощница для босса, страница 24 – Дарья Сенченко, Елена Зандерболт

Взглянула на стол в надежде найти вилку, а не палочки. Сколько раз пыталась, но так и не научилась ими управляться. Но ладно роллы, рис с допингом вполне спокойно можно есть вилкой, что более нам привычно, зачем лишний раз выпендриваться?

— Вы не умеете есть палочками? — сразу заметил Дмитрий, как я начала перемешивать боул вилкой. Хотя мне казалось, что он сосредоточенно смотрит в свою еду и вообще меня не замечает. Может, у него есть третий глаз?

— Предпочитаю вилку, — кратко ответила я. Этот ответ удовлетворил мужчину, и мы продолжили есть в тишине.

Было дискомфортно. Дмитрий молча ел, но ощущение было, будто думает он очень громко и активно. Внутри начал расти страх, что думает обо мне, и не очень лестно.

— Что за ан… как там его… анаэробный кофе? — вдруг прервал тишину Дмитрий, поставив меня в неловкое положение. Я медленно дожевала и начала отвечать.

— Кофе — это ягода. Сочная, сладкая. Зерна — ее косточки. И, собственно, есть разные способы того, как эти косточки достать, — отставила боул я и протерла губы салфеткой. — Мытый — когда зерна действительно обмывают водой. Натуральный, он же сухой, — когда зерна оставляют на солнце на неделю-две, и они наполняются соком самих ягод.

— То есть при натуральном способе обработки кофе выходит слаще, чем при мытом? — сразу понял Дмитрий. Слегка улыбнулась. Он был сейчас похож на школьника, который быстро посчитал ответ в задаче и начал его выкрикивать, чтобы учительница похвалила.

— Именно, — кивнула я, сдерживая свою ехидную ухмылку. — При мытом способе обработки зерна имеют кислые ноты во вкусе, например, кислых ягод или желтого яблока. А при натуральной — шоколадные, карамельные, сладко-фруктовые.

— Так, а при анаэробной что? — спросил Дмитрий. Ну точно как школьник-отличник, желающий узнать все сразу.

— Анаэробная обработка — когда кофе оставляют бродить, закрывая доступ кислорода, — продолжила я. — Иногда даже ферментируют зерно в бочках из-под вина или рома. Такой кофе приобретает яркий вкус экзотических фруктов и алкоголя.

— Да, то зерно, что вы купили, имело вкус, схожий с то ли ананасом, то ли папайей, — кивнул Дмитрий.

— Надеюсь, вам понравилось, — улыбнулась я.

— Да, — уверенно ответил он. — А можете тогда еще заказать зерно, которое в бочках ферментировали? Хочется попробовать действительно ли у кофе будет алкогольный привкус.

— Я знаю обжарщика с зерном, которое на вкус как хороший коньяк. Могу сейчас заказать.

— Это потерпит до завтра, — руководящим тоном ответил Дмитрий. — Но вкус коньяка? Забавно. Это что, после такого можно будет и за руль сесть?

Я засмеялась. А он, оказывается, умеет шутить.

После неожиданного ужина мне удалось еще немного поработать, но закончить Дмитрий Александрович так и не дал, бросив неоспариваемое:

— Все не переделать за один вечер, а на ночь я не могу позволить вам остаться в офисе — любая проверка, что выявит это, выпишет нехилый штраф. Собирайтесь, я вас подвезу.

Работы и на самом деле накопилось немало, пусть и несрочной, но вся эта бумажная бюрократия требовала внимания, а делать ее ввиду скучности и однообразия никто не желал, как и на моем прошлом месте. Тут бы стоило воскликнуть: ничего не меняется, Алина, ты по-прежнему делаешь самую нудную работу за всех. Вот только в отличие от Анечки Любовь Павловна и правда была занята более горящими заданиями, а все, что было ею сделано до этого — четко и структурировано. Не нужно рвать волосы на голове, сначала пытаясь разобраться в этом, а потом думая, как исправить все задним числом или вовсе сделать заново, потому что такое безобразие даже шредеру стыдно показывать.