Книга Измена. Начать сначала, страница 78 – Агата Невская

— Варва, — он только так называл свою жену. — Глянь-ка, кого я поймал и привез.

Тетя Варя прищурилась близоруко, сошла с крыльца, все еще не веря своим глазам, а потом всплеснула руками и ахнула.

— Деточка ты моя, Галюша, — и она раскинула руки в приглашающем жесте.

И я, всхлипнув от того чувства, что как будто вернулась в детство, когда меня все любили, кинулась к ней, обняла ее крепко, вдыхая любимые с детства ароматы выпечки, и с облегчением разрыдалась.

Я проснулась от аромата выпечки. Не открывая глаз, вдохнула запах деревенского дома, протопленного печкой, и улыбнулась. Впервые за последнее время мне было легко и хорошо. По ощущениям, я проспала до самого обеда. Открыла глаза. И судя по солнцу, время действительно приближалось к полудню.

Ветерок в открытое окно раздувал ситцевые занавески. А со двора доносилось квохтанье курочек и крик петуха, который призывал их к порядку.

Мне выделили мансардную комнату, с небольшим персональным балкончиком. Здесь раньше жил их сын, но теперь он жил и служил в полиции в Пудоже. Тетя Варя даже слышать не хотела, чтобы я жила в своем доме.

— Галка, ты в своем уме? Ты хоть видела, в каком состоянии дом? Будешь спать, а на тебя крыша свалится. Не выдумывай. Чай, не чужая, — припечатала она, отсекая все возражения.

Так я и осталась у них на ночь.

Я встала, потянулась и вышла на балкончик. Вдохнула полной грудью. Господи, хорошо то как. Может, остаться здесь навсегда? «Угу, и умереть от тоски через месяц. Или даже раньше. Ты же, Солнцева, не умеешь ни коз доить, ни курей кормить», — противненько так прогундосил внутренний голос.

Со своего второго этажа мне был хорошо виден подвесной сот через реку Оять. А там, на той стороне, зеленел чуть ли не заповедный лес. Местные старики говорят, что лес без вмешательства человека вернулся к своему первозданному состоянию, что, мол, туда снова вернулись духи.

Я хмыкнула, вспоминая, как дядя Мирон вчера под местное пиво мне это рассказывал.

Конечно, они меня сразу не отпустили спать. Сначала приветили-накормили, как это было принято, налили пиво собственного производства, олудь, так оно здесь называлось.

Я совершенно забыла о коварстве этого напитка. Пьется легко, а ноги почему-то потом в кучу не собрать. И вот под это пиво у меня они вдвоем все и вытрясли. Как я жила все это время, от кого сбежала и что собираюсь делать дальше.

— Вот вы, бабы, дуры, — стукнул кулаком по столу дед Мирон так, что мы с теткой Варей подскочили от неожиданности.

— А ну, — грозно сказала она мужу.

— Дуры и есть, — убежденно кивнул он. — Мужика хорошего обидела. Убегла. А он там, небось, мучается и не знает, что произошло.

— Так сам виноват! Пригласил, а сам… — у меня от вновь проснувшейся обиды защипало в носу и так себя жалко стало, что я опять начала всхлипывать.

— Ну что сам-то, глупая? Ну, подумаешь, потанцевал с шалавой какой. А ты вообще уверена, что это он был?

— А кто же еще? Он, конечно, — хоть я и была убеждена в своей правоте, но голос прозвучал неуверенно. И теперь, особенно после пива, мне стало казаться, что там, в зале, действительно был не Игнат.

— Черт. Нужно было подойти и убедиться. И вмазать ему, если это был он, — мрачно, заплетающимся сказала я. — Что б знал.

Сказала, как припечатала, и уронила голову на сложенные на столе руки. Жутко захотелось спать.