Книга Измена. Начать сначала, страница 64 – Агата Невская

А он плавно шагнул ко мне и встал близко, так, что я услышала, как бьется его сердце.

— Что тебя останавливает? Благодари, — он широко мне улыбнулся. А я задохнулась от его непрошибаемой наглости. Видя мое возмущения, он еще шире улыбнулся.

— Благодарственного поцелуя в щеку вполне достаточно. А ты про что подумала? — подмигнул он мне.

— «Я тебя поцелую потом, если захочешь», — процитировала я фразу из любимого фильма и тоже широко оскалилась в ответ.

— Ловлю на слове, — и он опять подмигнул.

— Я вам не мешаю, голубки? — раздался ехидный голос Макса.

— Нет! — слаженно рявкнули мы с Игнатом. Посмотрели друг на другу и рассмеялись.

А я подошла и поцеловала Игната. Не в щеку. Обняла за шею, зарылась ладонями в его волосы, провела кончиком языка по его губам, раскрывая их, и поцеловала. Так, как давно хотела. Так, как хотела, чтобы он ответил. Жарко, глубоко, сплетаясь языками.

— Черт, на вас же смотреть даже жарко. Слушайте, идите отсюда, а? — Макс все не унимался.

А мне вдруг стало стыдно, и я спрятала смущенное лицо на груди Игната. И что на меня нашло? Выпитый коньяк, не иначе. Под щекой бешено колотилось сердце Игната, и я чувствовала его прерывистое дыхание в мои волосы, в которые он уткнулся, чтобы успокоиться.

— Благодарность принята, — хрипло сказал он. — Пожалуй, я готов все время побеждать всех твоих врагов, чтобы получать такую благодарность.

Я улыбнулась ему в грудь, все еще смущаясь поднять взгляд.

— Мне пора, — тихо сказал он, целуя меня в макушку. — Малыш, завтра не смогу быть с тобой, но ты же помнишь про вечеринку?

— Уезжаешь? — посмотрела я на него и как не пыталась сдержать сожаление в голосе, но оно все-таки прозвучало.

— Да, нужно смотаться в Питер, вернусь только непосредственно к самому вечеру. Будешь скучать? — он смотрел мне в глаза, поглаживая меня по спине. От его рук разливалось тепло и хотелось прижаться к нему, мурлыкая кошкой.

— Буду, — глаза в глаза, удар сердца к удару.

— Я тоже.

Он наклонился ко мне, нежно поцеловал в губы, кивнул Максу и вышел.

— Нда, Солнцева. Ты точно попала, — Макс все это время сидел, подперев кулаком подбородок, и наблюдал за нами. Разве что попкорна не хватало для полноты образа.

Я согласно кивнула. Да. Я и сама наконец могла честно признаться себе, что влюбилась. Совершенно определенно и бесповоротно.

Когда я оказалась у себя в комнате, то все-таки разревелась. Я оплакивала свою замужнюю жизнь, свою любовь, о которою думала, что она та самая, единственная и на всю жизнь, свою семью и нерожденного ребенка, которого так хотела родить Стасу.

И мне становилось легче. Я знала, что это последний всплеск эмоций. Каждой пролитой слезой я отпускала его, себя, ту влюбленную молодую девочку, которая после института смотрела восторженными глазами на такого красавца как Стас, не понимающая, почему из вереницы девиц он выбрал именно меня.

С каждым новым вдохом я ощущала эту свободу от той себя прежней, какой уже никогда не буду, и впускала себя новую. Ту, которая хотела любить и быть любимой, ощущать себя единственной, нужной, самой лучшей и неповторимой для своего мужчины. И кажется, я уже нашла именно такого.

Я сдалась. Я устала бороться с собой, со своими принципами, и уже жалела, что Игнат уехал. Но даже это говорило в его пользу. Он не воспользовался ситуацией, и под предлогом того, что утешает меня, не попытался склонить меня к близости. И я была ему за это благодарна.