Книга Позволь мне разгадать тебя, страница 40 – Юлия Конова

Я села на диван и подозвала Миру. Увидев и младшую внучку, бабушка обрадовалась и мы проболтали полчаса, взахлеб, каждая по очереди рассказывая свои новости.

Я надеялась, что мама придет на шум и наши голоса, но она так и не спустилась. Последнее время она часто запиралась в родительской комнате и могла по несколько часов оттуда не выходить. Видимо, сейчас такой же случай.

Меня искренне беспокоило состояние матери, я понимала, что что-то происходит, но не знала чем могу ей помочь. Ясно было одно, что проблема в папе, но к нему я тем более не знала правильного подхода, за последние несколько лет он сильно отдалился, много работая, а когда он был дома, мы находились все вместе и личных тем не касались.

— А как там этот оболтус поживает, Максимушка?

Ооо, с Максом у моей бабушки были особенные отношения. Горский в принципе очень общительный и харизматичный персонаж, и мою бабушку покорил еще в детстве, когда они с дедушкой жили еще в Москве и иногда приезжали к нам в гости.

Макс, будучи старше, на один из праздников, который мы отмечали семьями вместе, прочитал стишок:

"Белеет парус одинокой

В тумане моря голубом!

Что ищет он в стране далекой?

Что кинул он в краю родном?"

С чувством и с расстановкой, выразительно и вызвал у всех взрослых невольный вздох восхищения, а бабушка, так вообще поплыла и всегда, когда приезжала, привозила и ему всякие гостинцы, а когда они переехали, регулярно интересовались через меня его жизнью.

Вот и сейчас, не запамятовала спросить про Горского. Но что я ей расскажу? Правду? И как бы это выглядело? "Бабушка, твой ненаглядный Максимушка вырос очаровательным сукином сыном, который разбивает женские сердца и трахает всех без разбора?"

Ооо, какие мне только сплетни про него не довелось слышать, а спросить, сколько в этом многообразии слов — правда, страшно. Потому что если он скажет, что да, всё, что про него говорят, правда, то я разочаруюсь в нем, а я не хочу.

Не хочу терять еще и его, поэтому многое пропускаю мимо ушей, многое не замечаю. Ведь понимаю, что и так осталось совсем немного времени, когда мы будем рядом. Летом он переедет в Москву, в квартиру, которую ему купили родители, и будет жить отдельно. Будет учиться самостоятельности, а я останусь тут, и буду каждый день смотреть на Лешу и то, как он развлекается и познает прелести жизни, пока я тихо стою в сторонке и ненавижу все, что с ним связано.

Потому что, в глубине души ещё больно, потому что мерзко, но разве кому-то это интересно, то, что я искренне чувствую?

Все живут своей жизнью, и никто не хочет видеть душу другого, хотя я и сама часто боюсь заглядывать внутрь себя, и осознавать, сколько там всего намешано в гремучем коктейле негативных чувств.

— У него все хорошо, ба. Готовиться к ЕГЭ, весь в учебе, — скашиваю немного взгляд, чтобы ба не увидела, что я нагло вру.

— Молодец какой! По стопам отца пойдет?

— Да, будет программистом.

— Значит, и зарплата будет приличная. Знаешь, сколько сейчас они зарабатывают? У нас, у соседа, внук тоже работает программистом, и Людка постоянно хвалится, что тот работает удаленно, и уже в двадцать четыре года квартиру в ипотеку взял.

Мне добавить здесь нечего, а бабушка еще пять минут продолжает нахваливать программистов и рассказывать, как же хорошо, что Максим будет учиться на этой специальности, а в конце вообще выдает фразу, чем сражает меня наповал: