Книга Позволь мне разгадать тебя, страница 3 – Юлия Конова

Если мама и поняла, почему я на этом стала настаивать, то ничего мне вслух не сказала.

Я пошла на танцы, а Макс пусть подавится своей школой! Несмотря на то что меня его слова задели, я все равно втайне продолжала по нему скучать, и когда моя мама со мной приходила в гости к Гориным, или они к нам, как ни в чем не бывало шла на контакт, будто той ссоры и не было.

Спустя еще время, мне наняли учителя иностранного языка, и я стала чувствовать себя еще уверенней, ведь меня потихоньку начинали готовить к поступлению в ту же школу, где учится Максим.

Когда я поделилась этой важной новостью с другом, он воодушевился и предложил заниматься ещё и с ним, ведь у них на высоком уровне преподавался английский язык, и лишними наши занятия точно не будут. Таким образом, мы стали снова проводить время вместе, Максим приходил к нам домой, чтобы заниматься, а наши мамы обсуждали жизнь и свои взрослые темы, сидя у нас на кухне.

Как-то раз, когда мы спускались со второго этажа на кухню к родителям, услышали веселый, громкий смех. Тогда Макс рассказал мне по секрету, что наши мамы пьют вино, и это на самом деле алкоголь, и только после подробного рассказала, я, наконец, поняла, почему мама всегда такая веселая по вечерам, и когда приезжает с работы уставший папа, он говорит мне, что мама рано ложится спать.

Еще через промежуток времени активных занятий с репетитором и другом, мы начали общаться по английски. Максим заставлял меня отвечать ему, строить конструкции предложений и со временем, у меня стало это получаться.

В первый класс я шла с предвкушением, воображала, что теперь мы будем в стенах одной школы проводить с другом-братом больше времени, общаясь на переменах, но на линейке первого сентября, когда я стояла с большими бантами и в красивом платье с букетом цветов, заметила, что вокруг моего Максима вьется слишком много девочек и одна даже, самая смелая, взяла его за руку, стоя в первом ряду, будто демонстрируя, что Максим ее мальчик.

Тогда я разозлилась, и с трудом отсидев первый урок, нашла наших родителей, которые нас уже ждали, и сама схватила друга за руку, притянула к себе.

Смотрела грозно, сдвинув бровки на переносице.

Я тогда не видела, как наши мамы замерли, на мгновение раскрыв было рты, но моя следующая фраза обрубила все желание что-либо мне высказывать.

— Ты мой! — смотрела гневно в серые глаза, чтобы он понял серьезность моих намерений, — запомни это!

Девять лет спустя.

— Просыпайся, соня! Первый день осени на дворе, — слышится сверху веселый голос друга и с меня резко стягивают одеяло.

— Макс! Какого черта ты забыл в моей комнате?! — возмущаюсь недовольно сквозь смежённые веки и отворачиваюсь к стенке, доспать хотя бы еще пару минуточек.

— Ммм, какой вид, — чувствую, как прогибается матрац подо мной и Максим ложится на меня сверху, — слушай, а я не против, если ты со мной полежишь в таком положении, — шепчет на ухо, — я даже разрешу тебе больше, чем пять минут сна, — и демонстративно толкается бёдрами в мою попу.

Сон как рукой снимает, я резко отпихиваю Макса в сторону и он не ожидавший от меня такой прыти, валится на пол и шумно смеется.

Такие пошлые шутки в стиле Горского, откровенно говоря, между нами нет границ, в этом плане. Когда мы были младше, изучили друг друга вдоль и поперек, но потом поняли, что задумываться о более серьезных вещах нам рано и как-то обоюдно друг с другом согласились не переходить черту. Остались только такого рода шуточки, но Макс кремень, большего со мной себе не позволяет.