Книга Время лохов, страница 25 – Игорь Безрук

— Зацени, — протянул он мне мяч. Я не удержался, чтобы не ахнуть: настоящий болгарский, у нас в школе таких было три или четыре, ими редко тренировались, в основном набивали руку перед крупными соревнованиями, а гоняли свои, отечественные, которые и прыгали хуже и после нескольких добротных тренировок теряли округлость, превращаясь чуть ли не в торпеды.

Я с наслаждением покрутил мяч в руках, несколько раз брякнул им об пол, мяч упруго вернулся обратно.

— Мечта поэта!

— А это? — Баскаков выудил из той же сумки красно-белые «адидасы». — Натуральные.

— Баскак, ну ты ваще! — Дрыщ взял одну из кроссовок, повертел перед глазами в ладонях. — Я тож такие хочу. Где стырил?

— В Луганске на развале купил, когда позавчера ездили.

— А я где был? Меня чё не взяли?

— Я откуда знаю, где ты шарился? Чё ты меня паришь?!

Я тоже с завистью посмотрел на кроссовки. О таких можно было только мечтать, они всегда стоили баснословно дорого. Откуда только у этих пацанов такие «бабки»? Хотя можно догадаться, ведь всем в городе было известно, чем они занимаются: вымогательство, бандитизм, крышевание — они даже не стеснялись открыто говорить об этом. Их знала каждая собака в каждом районе, но это не мешало им чувствовать себя вольготно. Если законы не работают, жди, что каждый будет жить по своим законам. В напрочь криминализированном Донбассе это понимал всякий. Чего вы хотели? Согнать в шахты со всего света неудобоваримых и ждать от их потомства лояльности — все равно, что тешить себя иллюзиями о близком светлом будущем.

Я прикрыл дверцу своего шкафчика.

— Пойдем, что ли? — бросил Баскакову.

Мы поднялись наверх, в спортивный зал. По спине сразу же побежал холодок, хотя к батареям вдоль стен не прикоснешься и все окна затянуты полиэтиленом.

Разминаться, как обычно перед игрой, было некогда, решили разогреваться по ходу дела. Разбились на пары: я с Баскаковым, Губастый с Дрыщом.

— До первого промаха со штрафной.

Договорились. Я бросил первым, удачно; за мной забили Губастый и Женька, мяч Дрыща отскочил от обода — мы с Баскаковым начинали.

С полчаса вроде все шло нормально, потом выяснилось, что силы не равны. Баскаков такой же высокий, как и я, пружинист, динамичен. Губастый хоть и здоров, но ни развернуться толком, когда надо, не может, ни мяч удержать — я несколько раз вырывал мяч из его рук. Дрыщ — хороший разводчик, вертлявый, быстрый, когда надо, но по кольцу лучше бы не бросал, броски его — одно молоко. Какая это игра? В одно кольцо. К тому же я, как всегда, выкладывался по полной, несся к кольцу, как ураган, сметая на своем пути Дрыща, сбивая с ног здоровяка Губастого, даже не задумываясь, кто передо мной.

Губастый еще воспринимал игру как игру, неуравновешенный же Дрыщ быстро выходил из себя. Баскакову то и дело приходилось его унимать, утихомиривать. В конце концов я не выдержал, прервал игру, бросил Баскакову:

— Давай поменяемся: я с Толиком, ты с Серым. Хоть поиграем в удовольствие, а то одни нервы.

Губастый пас отдавал нормально, дальше я добирал на обводах. Иногда, обходя соперника, переводил мяч из одной руки в другую под коленкой, забрасывал в кольцо с расстояния. Юркий Дрыщ перехватить мяч у меня не мог, но Баскакову мяч передавал тоже метко. Борьба вскоре пошла в основном между мной и Баскаком, но нам соперничать на площадке — не привыкать. Поостыл и Дрыщ: больше на меня с кулаками не бросался.