Книга Время лохов, страница 18 – Игорь Безрук

— Ну так что? — продолжала настаивать соседка.

— Вы, Анна Павловна, кого хочешь уговорите. Нажарю картошки, — сдался я.

— А я принесу на закуску помидоров.

— Вот и отлично.

— Может, начистим картошки вместе? Будет быстрее.

Я не возражал.

— Тогда давай картошку.

Я набрал в таз холодной воды для очищенной картошки, протянул Анне Павловне нож.

— А Татьяна где?

— Сегодня ночует у бабушки, придет завтра, звонила мне, — как само собой разумеющееся ответила Анна Павловна.

Я всегда удивлялся спокойствию Анны Павловны по отношению к собственным детям. Девчонка у бабушки, по сути, предоставлена сама себе, а ей ведь почти шестнадцать. Если бы у меня была дочь такого возраста, я бы, наверное, был с нею более строг: кровь уже начинает играть, а в голове еще один ветер.

Я хорошо помнил свое детство: моих ровесниц в возрасте тринадцати-четырнадцати лет уже везде и всюду таскали старшеклассники, да и выглядели девчонки всегда гораздо старше нас, мальчишек-погодков.

— Чем теперь займешься? — бросая очередную очищенную картофелину в холодную воду, спросила Анна Павловна.

— Не знаю. Еще не решил.

Я на самом деле даже не успел задуматься, чем займусь дальше. Вроде как на руках трудовая книжка, а мне все кажется, что я работаю, — никакого ощущения радикальных перемен. Может, оттого, что раньше никогда не возникало проблем с трудоустройством? Сейчас другие времена, но я все мыслю по старинке, для меня увольнение вовсе не связывается с жизненным крахом, я просто плыву по течению: вчера был у одного берега, завтра легко прибьюсь к другому…

— Как там Сашка, Лена?

— Слава богу, работают, на том же рынке. Лена с Герой сняли однокомнатную квартиру, может, у них что и получится.

Последнее меня несколько резануло. Геру я пару раз видел: тот был одноклассником Сашки, Сашка же его после армии и потянул за собой в Москву на заработки. Не всем удается зацепиться в Москве, но некоторые работают уже по несколько лет, стали даже подумывать о российском гражданстве — на Донбассе с работой становилось все хуже и хуже, а с окончательным развалом Союза так вообще было швах! Там же Гера близко сошелся и с Еленой.

— Может, и мне к ним податься?

Я был уверен, на первых порах по старой памяти Елена меня приютит — прежняя, неомраченная червоточиной любовь остается в сердце на всю жизнь. Да и я никогда чужими чувствами не спекулировал, взаимность предпочитая напористости.

— Попробуй, — зацепилась за эту мысль Анна Павловна, — в Москве всяко лучше, чем здесь. Хочешь, я позвоню?

— Да пока, думаю, спешить нечего. Пусть будет, как запасной вариант.

— А то я поговорю.

— Не стоит.

Я не хотел торопить события. В переломные моменты, я знал, спешка приводила меня только к разочарованию. Несколько раз обжегшись, теперь я предпочитал хоть на мгновение остановиться и задуматься, куда сделать следующий шаг. Все-таки это была моя жизнь, и я не хотел, чтобы кто-то за меня решал, куда идти дальше.

Когда я стал резать картошку для жарки, Анна Павловна побежала к себе. Через несколько минут вернулась с поллитровкой рябиновки, небольшой стеклянной банкой консервированных помидоров и в светло-фиолетовом теплом халате.

— Что-то у нас свежо в комнатах, у вас получше.

У нас в квартире всегда было зимой теплее, потому что все окна выходили на юг, но летом, когда жара несусветная, их приходилось заклеивать папиросной бумагой, а шторы на день задергивать, чтобы хоть как-то уберечься от пекла.