Книга Убить Вампира (По ту сторону отчаяния), страница 39 – Игорь Безрук

— Что молчите? — опять спросил гаишник.

— Мы её не угоняли, — пробурчал едва слышно Сенька. — Мы её нашли.

— Так, так, — произнес милиционер, рассматривая ребят. Мороки кому-то прибавится. А вот хозяину радости: машина в целости и сохранности, ничего не снято, не скручено. Иные находят вообще без запчастей, а то и сгоревшими.

— Вы местные? — спросил гаишник, не сводя с парней глаз.

— Тутошние, — опять негромко произнес Сенька.

— И то хорошо, — милиционер повернул голову в сторону виднеющихся на горизонте домов. Со стороны поселка к ним уже приближался милицейский «уазик».

— Вот и сопровождение. Сейчас проедем в райотдел, будем разбираться.

Гаишник отошел от машины и остановился на краю дороги. «Уазик» подъехал прямо к нему.

Когда Семенов вернулся из морга, Михайлов сидел в кабинете. Мать Кравченко осталась пока в коридоре.

— Мы прибыли, — сказал Михайлову Семенов.

— Как прошло опознание?

— Она узнала его. У него под левой мышкой была родинка.

— Как она? — спросил Михайлов, обдумывая, сейчас поговорить с матерью Кравченко или погодя.

— Крепенькая оказалась старушка: в обморок не падала. Сейчас вроде в норме. Позвать?

— Зови, будем беседовать.

Семенов выглянул в коридор и пригласил мать Кравченко зайти.

Это была еще не старая женщина. Однако судьба оставила на ней свой отпечаток. Мешки под глазами и складки в уголках рта. Щеки обвисли, лоб изборожден, волосы сыпались на её худые узкие плечи. Взгляд пустой и потухший. Она, наверное, многое в жизни повидала, много страдала. Теперь еще пережила сына, который к тому же умер не своей смертью.

Михайлов подумал, что лучше бы, конечно, перенести разговор: так сильно она была подавлена. Но когда еще выпадет случай? Да и слишком много накопилось невыясненных вопросов.

Из вежливости он сказал:

— Вы сможете со мной разговаривать или перенесем разговор на другой день?

— Да что там переносить, — выдавила из себя Кравченко. — Давайте уж сейчас.

Михайлов еще раз с сомнением посмотрел на неё, но беседу не прервал: расследование не терпело отлагательств.

— Как вас зовут? — спросил Михайлов.

— Елена Ивановна.

Он записал её данные. Они, оказываются, ровесники.

— Скажите, Елена Ивановна, — спросил Михайлов, — вы подозреваете кого-нибудь в смерти вашего сына?

— Да кого? Только его. — Она не поднимала на Михайлова глаз.

— Кого его? — уточнил Михайлов.

— Отца Лаймы. Он уже давно грозился убить Сережу.

— Конкретнее, пожалуйста, Елена Ивановна. Когда отец Лаймы грозился убить вашего сына?

— Тогда еще, когда забирал Лайму.

— Куда забирал?

— С собой. Он ведь не дал Лайму хоронить здесь. Сказал, что Лайма будет лежать только дома и увез её. Сережа даже возразить ничего не мог. Он всегда не любил Сережу.

Михайлов попытался сложить вместе фишки этого домино.

— Значит, Лайму похоронили не в городе?

— Я же вам сказала: он увез её с собой.

— А куда, вы, случайно, не знаете? — Её ответ мог ускорить поиски.

— Как же не знаю: к себе, в Пырьевку.

— В Пырьевку? — переспросил Михайлов.

— Да, она оттуда, там живет её отец.

Михайлов пометил в своем блокноте. Кажется, что-то начинает проясняться.

— А почему Сергей не воспрепятствовал этому?

— Я же говорю вам: у них с отцом Лаймы были натянутые отношения. Её отец не хотел даже, чтобы она выходила за Сережу замуж. Категорически был против. Даже на свадьбу не приехал. Я всё сама тянула.