Книга Дом вечности (сборник рассказов), страница 58 – Игорь Безрук

Минут через пять девушка появилась из-за угла кафе и не спеша стала приближаться. Тони был на пределе: это была она, его Лиззи, и хотя внешне несколько изменилась — осунулась, потемнела, — он узнал бы ее из тысячи. Разве можно забыть эти милые черты — они снились ему все три долгие года разлуки. Сколько раз он представлял себе их встречу, представлял, как обнимет её, прижмет к себе, заглянет в очаровательные глаза, осторожно проведет пальцами по лицу, чтобы ощутить каждую впадинку, каждый выступ, каждую дрожащую жилку. Но, похоже, сейчас он не сможет перекинуться с ней даже двумя словами: на углу кафе снова, как страж, застыл Томас Пейн, приняв все ту же монументальную позу со скрещением рук. Даже отсюда видно, сколько в его взгляде подозрительности и недоброжелательности.

И все же Тони осмелился заговорить с Лиззи, краем глаза следя за Пейном. Заговорил полушепотом, стараясь почти не раскрывать губ: вдруг Пейн читает по губам, а Тони совсем не хотел неприятностей для Лиззи. Однако как трудно сдержаться!

Лиззи тоже, он видел, была взволнована. Она все-таки узнала его, не смогла забыть! И как невыносимо быть рядом и даже не сметь прикоснуться друг к другу.

Тони с Лиззи подошли к номеру. Девушка жестом остановила его, открыла дверь и вошла внутрь. Тони наполовину скрылся от взгляда Пейна, но войти в помещение не решился — он мог просто сорваться, броситься к ее ногам и начать целовать их. А это в странных и непредсказуемых обстоятельствах было бы настоящим безумием. Сейчас Тони только и оставалось, что скрытно любоваться своей возлюбленной и искоса контролировать Пейна.

Лиззи, едва вошла в комнату, забыла про постель, прижалась грудью к притолоке двери со стороны, незаметной для мужа, и вволю отдалась распиравшим ее чувствам. Она быстро и почти бессвязно, сквозь прорывающиеся стоны и вздохи, заговорила. И столько было любви в ее словах, столько радости и вместе с тем боли.

— Но Лиззи, Лиззи! — не удержался и Тони. — Почему? Почему ты с ним?!

— Не спрашивай, Тони, не спрашивай, мой любимый! Я уже не та, совсем не та! — говорила девушка и плакала.

— Лиззи! Лиззи! — от волнения Тони задыхался. — Но почему мы не можем уехать? Я же приехал за тобой, Лиззи, за тобой!

— Нет, нет! Нельзя, Тони, нельзя! Уже нельзя! — разрыдалась она снова. — И тебе оставаться здесь нельзя: тут смерть, тут кругом смерть, Тони. Уезжай!

— Без тебя я никуда не поеду, Лиззи, никуда!

Девушка была в отчаянии.

— Милый, прошу тебя: уезжай и не спрашивай ни о чем. Пожалуйста, Тони, пожалуйста!

Они не договорили. Тони заметил, что Томас Пейн, очевидно, встревоженный тем, как долго затянулось вселение, направился по тропинке прямо к ним.

Тони сказал об этом Лиззи, и она быстро бросилась стелить постель.

Когда на пороге вырос Пейн, Лиззи уже вытерла слезы и протирала на тумбочках пыль.

— Почему так долго? — спросил он сурово.

— Здесь так много пыли, — ответила ему Лиззи, пряча воспаленные глаза. — Ты же знаешь, тут давно не было постояльцев.

— Ладно, иди. Хватит вылизывать, — Пейн пристально посмотрел на Тони и, когда Лиззи вышла, злорадно ухмыльнулся и сказал:

— Желаю молодому человеку спокойной ночи. Главное — запритесь покрепче. Городок наш хоть и маленький, но беспокойный. Новым людям бывает в нем не совсем удобно.