Книга Дом вечности (сборник рассказов), страница 54 – Игорь Безрук

Полицейский вернул Тони документы.

— Надеюсь, ты послушаешься доброго совета.

Полицейский оставил Тони одного, сел в свою машину и, проезжая мимо, вскинул к виску правую руку. Тони недоуменно посмотрел вслед полицейской машине. Никто ему не помог, никто даже не объяснил, почему нельзя появляться в Лиссонвилле. Может, там свирепствует холера или выкосила все население чума? Но разве такое удержится в секрете? Ему сразу бы сказали напрямик. А так одни недомолвки, одно запугивание, один страх. Тогда еще важнее ему попасть в Лиссонвилль и разыскать Лиззи. Как он потом будет жить, так и не узнав, что с ней стало? Он не успокоится до конца своих дней. Теперь это дело чести. Он пойдет пешком, а по дороге кого-нибудь выловит. Так в конце концов решил Тони и, больше не дожидаясь никого из водителей, без колебаний тронулся в путь. Если он пойдет быстрым шагом, к вечеру наверняка доберется до места. Нечего и сомневаться, на войне они и не такие отмахивали расстояния.

Дорога на Лиссонвилль ответвлялась от основной трассы за полмили от Уинхеда. Даже если он пойдет пешком, потратит от силы часа три-четыре — не больше, а ходить ему не привыкать: уж столько миль он прошел, столько дорог за три года истоптал, что сбился со счета.

Тони еще помнил этот поворот. Они с Лиззи частенько останавливались возле него, прощаясь. Сколько же лет это было назад? Три. А кажется вечность. Он пообещал Лиззи, что, как только вернется, сразу же приедет к ней.

Интересно, узнает она его или нет?

А он её?

Лиззи подарила ему свою фотографию. На ней она в розовом с оборочками платье возле какой-то пышной вековой сосны. Девочка-подросток. Ей было тогда восемнадцать. Сейчас за двадцать. Настоящая женщина. Вспомнит ли она его?

В первом письме Лиззи призналась, что он был ее первым мужчиной. Это письмо, как и остальные одиннадцать, он до сих пор хранит в рюкзаке. На дне. Завернутые в полиэтиленовый пакет. Все двенадцать писем. За три года. Может, она написала и больше, но к нему дошли лишь двенадцать. По письму в квартал? Реже. Однако они так помогали ему ТАМ выжить.

Проклятая война, как она обесценивает человека!

Тони посмотрел назад. Уинхед почти совсем скрылся за холмом. Выглядывали лишь редкие крыши домов да высокие антенны. А вокруг, на десятки миль — степь, изредка прорезанная жидкой желтой порослью. Хорошо, хоть перевалило за полдень и жара постепенно начинает спадать.

Тут ему показалось, что на повороте возник белый полицейский «форд». Неужели коп всерьез решил его преследовать? Тони быстро съерзнул в кювет и стал оттуда наблюдать за полицейской машиной. Но она не поехала по дороге на Лиссонвилль, а, постояв несколько минут у развилки, развернулась и направилась обратно в Уинхед.

Интересно, заметили его в машине или нет? Наверное, нет. Иначе подъехали бы сюда и снова доставали своими дурацкими вопросами: куда, зачем. Противно! Что он такого недозволенного сделал, что должен скрываться, как преступник? Ничего. А раз ничего, нечего тогда и доставать.

Тони выбрался обратно на дорогу, стряхнул с брюк сухую траву. Где-то в вышине, как знамение, заверещал жаворонок. Тони попытался отыскать его в небесах, но тщетно: тот словно слился с бархатной голубизной, и даже легкие белые облачка будто застыли.