Книга Калейдоскоп (сборник рассказов), страница 22 – Игорь Безрук

Проснулся от какого-то голоса в голове. Сначала ему показалось, что говорит жена, но она безмятежно посапывала рядом на боку. Может, с улицы донеслись голоса? Но если бы кто и прошел по улице, Вулкан учуял бы и сразу залаял: дурной пес, ни одного шороха не пропустит. Однако голос повторился. Уже отчетливее: «Вставай, катай! Вставай, катай!» — и стал безжалостно сверлить мозг.

Николай руками сдавил виски, но голос не исчез. Голова начала раскалываться, грозя вот-вот разорваться. Николай заворочался в постели, встал, заходил по комнате, вышел на кухню, взял и отбросил пачку сигарет, но голос не успокаивался — все твердил и твердил неустанно: «Давай, катай! Давай, катай!»

— Да что это такое! — чуть не закричал Николай, не понимая происходящего с ним.

А голос был неумолим:

— Давай, катай! Давай, катай! — Тонкий, писклявый, чужой голос.

Николай с трудом натянул на себя штаны, рубаху, путаясь в рукавах, схватил ключи от машины и выскочил из дома.

Машина стояла посреди двора, ярко блестела в свете луны. Николай посмотрел на луну и ему показалось, что она криво усмехается.

И снова чужой голос задолдонил:

— Давай, катай! Давай, катай!

Николай втиснулся в машину, попытался вставить в замок зажигания ключ, но машина сама в мгновение заурчала, вспыхнули подсветки приборной доски, включилось радио, по салону беспорядочно заметались ритмичные звуки харда. Николай в испуге выронил ключи от машины и откинулся на спинку кресла. Но голос в его голове не успокаивался. Он прекратился только тогда, когда Николай выехал за ворота и с переулка вынырнул на шоссе.

Почти до утра Николай колесил по городу, слушая непрерывный рев приемника. И лишь стало светать и радио выключилось, он смог вернуться домой. Измученный ночной поездкой, он упал рядом с женой и заснул, как говорится, без задних ног.

Проснулся оттого, что его теребила жена. Обычно сразу после пробуждения он бессознательно таращил глаза, теперь же вообще бессмысленно смотрел на жену, пока, наконец, не увидел, что она лежит рядом, опершись на локоть, и тормошит его плечо:

— Что это ты спишь одетый? И когда только одеться успел?

Николай с удивлением взглянул на себя. Действительно, он лежал полностью одетый. Вроде и не пил много вчера, а лег, как упившись. Но погоди: как будто ложился он раздетым и вроде с Милкой занимался любовью. Не в штанах же и рубашке! Что случилось? Николай ничего не помнил. Встал, умылся, вышел во двор. «Красавица» стояла, как новенькая: блестела и переливалась лаком.

Как и хотел, Николай сразу приступил к мытью машины. Подтянул шланг, поднес таз, развел в воде порошок. Через несколько минут от «Москвича» взгляда нельзя было отвести.

Николай так увлекся, что не услышал даже, как жена позвала его на завтрак. Воодушевлению его не было предела. Он ел и всё поглядывал в окно. Не мог налюбоваться покупкой. И всё не мог дождаться, когда он всё-таки выедет. Собственно-то и выехать было некуда, но Николай все равно нашел повод.

— Съезжу к куму, — сказал жене. — У него, кажется, оставались почти новые тормозные колодки. Надо поменять. Что-то передние колеса плохо держат.

Людмила не перечила: надо, так надо. Николай переоделся, надел чистую рубаху, джинсы, стал искать ключи от машины. Их нигде не было. Что за черт!