Книга И был вечер, и было утро…, страница 13 – Игорь Безрук

«Чего ты от меня требуешь, Марта, — думал он, — если я даже сам от себя сейчас не волен ничего потребовать, ибо в данный момент так же плохо себя понимаю, как и ты меня».

— Молчишь? — меж тем продолжала пытать его Марта. — Как всегда. (Ухмыляется какой-то загадочной, «себе на уме» улыбкой.) Ты и в жизни, и в постели такой молчун.

Это было слишком. Запрещенный прием. Рогов вспылил:

— Марта! Это переходит всякие границы! Прекрати, как тебе не стыдно!

Марта ухмыльнулась, подняла руки.

— Прекращаю, Рогов, прекращаю. Не волнуйся, дорогой, с сегодняшнего дня я всё прекращаю. Я оставляю тебя, Рогов. Да, ухожу. Подай мне, пожалуйста, если тебе не трудно, в последний раз пальто. Хотя нет, не надо, я ведь женщина самостоятельная. Вполне. Справлюсь сама.

Она пошла в прихожую, судорожно обулась, с трудом, злясь, застегнула на сапогах «молнию», потом так же торопливо всунула руки в рукава пальто.

Рогов предпринял еще одну отчаянную попытку удержать её:

— Марта, не глупи! Это не повод, чтобы устраивать тут сцены ревности.

— Вот именно, — выпрямившись, Марта замерла на мгновение, чтобы отдышаться. — Ты совершенно прав, мой дорогой. С меня хватит. Я и так дошла до того, что начала ревновать тебя к книгам, мне еще не хватало ревности к какой-то уличной девке.

— Марта, остановись, не скатывайся до пошлостей.

— До пошлостей? — возмутилась она. — О какой пошлости идет речь? А разве всё происходящее здесь, и твоя роль во всем этом — не пошлость? У-у! Не хочу и говорить об этом. Прощай, не провожай меня, не надо.

Она плотнее укуталась в пушистый песцовый воротник, решительно крутанула ручку замка, а увидев застывшую в дверях спальни девушку, бросила едко:

— А что вашим киллерам передать, мадемуазель? Пусть подождут? Ладно, передам. Всего хорошего, — сказала и выскочила за дверь.

Рогов почувствовал себя скверно. Ему показалось, что сейчас, именно сейчас, когда ушла Марта, произошел очередной скачок в его жизни, и что будет за ним — светлая полоса или темная, — он не смел и догадываться.

Да и сердце ни о чем не говорило. Оно только нервно трепыхалось в груди, как подбитая птица, глухо отдаваясь в мозгу и разгоняя всякие мысли.

— Какая женщина, — прервала размышления Рогова девушка. — Крутая. Она всегда такая? Налетела, как тайфун, вскружила всё и унеслась.

— Марта? — переспросил Рогов, слегка повернув к девушке голову. — Она немного не в себе. Я же говорил вам, ваш визит ей не понравится. Да и кому бы он понравился? Не знаю, что теперь будет. Да и вы тоже хороши: нет бы, действительно, внятно объяснить ей, что с вами случилось, а то стояли только да мямлили: простите, извините… Конечно, она взвилась. Мало того, что застала вас тут, так вы еще своим молчанием разворошили угли.

— Но и вы всё время отмалчивались. Почему сразу не убедили её в том, что я не ваша знакомая? Она же разговаривала со мной, как с соперницей, вы же видели и не остановили её. Вам хотелось, чтобы она поиздевалась надо мной?

— Ну, знаете, это слишком. — Рогов был вне себя от такой наглости. — Долго же вы молчали. Наконец прорвало. Теперь я вижу ясно, что вы за штучка! Теперь точно знаю, что вас преследуют и хотят убить. Я бы и сам вас, наверное, убил за ваш острый язык и норов!

— Значит, вы не лучше их! Такой же!