Книга С милым рай в шалаше, страница 57 – Калина Ясина

— Какое финансирование вашей дыры? Нам тут самим ни хрена не выделяют, ни на что не хватает. А вы тут список выкатили, частную клинику можно открыть.

— Валентина Николаевна, вы успокойтесь. Я понимаю, что у вас нервная работа и вы стараетесь её делать правильно. У меня тоже работа, и мне тоже её надо делать. Вы знаете, где находится населённый пункт Семёновка? Вы знаете, что к нам даже скорая с районного центра не едет, потому что моста нет, а от него ещё четыре километра до деревни, а соседний мост в десяти километрах, это двадцать километров в объезд. В Семёновке остались в основном пенсионеры и несколько семей с маленькими детьми, и отсутствие хоть какого-то медицинского лечения. Я не думаю, что наше правительство в лице Министерства здравоохранения не заботится о здоровье жителей малых населённых пунктов нашей огромной страны. Бюджет, скорее всего, рассчитан и на нашу деревню. С учётом, что два года наши финансы на нас не тратились, вы, как главный бухгалтер, должны это видеть в отчётах. Прошу посодействовать в приобретении медикаментов и оборудования в фельдшерский пункт деревни Семёновка. Это я ещё на ремонт больницы не прошу.

— Какой к чертям ремонт? Девка, ты там совсем сдурела?

— Ну что вы, Валентина Николаевна, я просто делаю свою работу. И я вас предупреждаю, что если в ближайшую неделю в Семёновку не привезут медикаменты и оборудование по списку, мне придётся опять обратиться в Минздрав с просьбой о том, чтобы они провели аудит по средствам финансирования в конкретной области. До свидания, Валентина Николаевна.

И повесила трубку. Теперь буду ждать реакцию. Меня или дальше будут посылать, или дадут медикаменты.

Вот так и прошла неделя. К Андрею я прихожу утром и вечером, ставлю уколы и продолжаю массировать ногу. Он по-прежнему со мной не разговаривает. Я вижу, как утром от него выходит Галина, каждый раз встречаемся у калитки. Она хмыкает и идёт мимо с высоко задранным носом. Видимо, у них всё хорошо, поэтому и Андрею со мной не о чем говорить.

Все медикаменты, которые привозил Семён, я посадила на баланс, оприходовала как благотворительность и, естественно, списываю как положено.

Люди в больницу идут, помогаю чем могу.

Один раз ко мне прибежали пацаны и кричат на перебой, не пойму что.

— Тихо! — я тоже крикнула, — один говорит. Ваня, ты говори.

— Тётя Алина! Тётя Алина! Там Сенькина мама ногу себе серпом отрезала. Кровищи! Пожалуйста, помогите!

Опять все ребята галдят, глаза огромные у всех. Я быстро собираю сумку из того, что есть, и выхожу на крыльцо.

— Вперёд орлы, а я за вами.

Вот так шумной толпой двинулись спасать Сенькину маму.

Порез, конечно, был большой, крови много. Сначала наложила жгут и сдела обезболивающее. Рану промыла и соединила края раны с помощью БФ клея, перебинтовала. В район надо везти, зашивать. Звоню Семёну.

— Семён, ты дома?

— Да, милая, что случилось? — ох уж мне это "милая", но я привыкла.

— У нас здесь глубокая рана у Надежды, надо в район везти, зашивать, у меня медицинских нитей нет. Ты сможешь отвезти? Или мне скорую вызвать?

— Ну, скорая может и приедет, через неделю. Отвезу, но ты со мной поедешь, сопровождать будешь.

Мы поехали. Надежда попросила соседку присмотреть за Сенькой. Мы быстро должны вернуться.