Книга С милым рай в шалаше, страница 51 – Калина Ясина

Андрюша лежит на диване в зале. Такое ощущение, что как я его оставила три дня назад, так он не и вставал. Неужели уже тогда сил не хватило? А где же Галя была, или её не было больше, может поссорились?

Одежда на нём абсолютно мокрая, он весь в поту, и его колотит всего. Он тяжело дышит, со свистом. Без сознания. С рук сорваны бинты, но раны подсохли. А вот на животе пошло нагноение, быстро обработала. Точно три дня никто не обрабатывал. Дура я. Самоедство моё вылезло всё в данный момент.

— Андрюшенька, миленький, ну как же так, почему же ты не сказал, что тебе плохо. И я, дура безмозглая, не почувствовала, не пришла, не проверила. Сейчас укольчик поставлю, и легче станет. Хороший мой, давай, помоги мне, надо снять с тебя всё, переодеть.

Пока снимала с него мокрую одежду, пришла баба Маша.

— Баб Маш, где у него полотенца? Мне его обтереть надо. Я укол поставила, ему легче должно стать. Но мне его переодеть надо и постель поменять. Поможете?

— Конечно, доченька, сейчас всё сделаем. Я не видела его три дня, и сам не приходил, такого не было никогда, каждый день меня проведывал. Я зашла, а он лежит и тяжело дышит, мокрый весь, как тогда. Я к тебе и побежала.

Пока говорит баба Маша, я его переодела и под ним постель поменяла. Он очень горячий. Я стала его протирать уксусной водой и холодные компрессы на голову.

Через полчаса Андрею стало полегче дышать, но свист и хрипы есть. Не успела я приготовить мазь от бронхита. Хорошо ещё, что Семён лекарства привёз, поэтому смогла капельницу поставить. Не знала, как прицепить, так баба Маша швабру к стулу привязала, а я к швабре уже раствор приделала.

Пока делаю всё это, не перестаю себя корить. Ну почему не пришла к нему вечером, должна была прийти для массажа? Не случилось бы всего этого. Но гордость моя меня же и подвела, выключила профессиализм. Обиделась я видите ли. Дура. И в больницу его сейчас не повезёшь, трясти нельзя. И лекарства не все есть.

— Баб Маш, у вас случайно барсучьего жира нет? — спрашиваю с надеждой.

— У меня нет, но я знаю у кого есть, сейчас схожу.

Я выдохнула.

— Милый мой, не умирай, пожалуйста. Я всё сделаю, чтобы тебя спасти. Пусть ты не будешь моим, но я на тебя хоть смотреть буду иногда. Буду знать, что ты рядом где-то.

Сердце моё кровью обливается, слёзы ручьём льются из глаз. Я не могу его потерять, опять страх сжимает лёгкие.

Я сижу рядом и держу его за руку. Температура потихоньку спадает, дышит уже тише и ровнее.

— Пить, — слышу совсем тихое.

Подскакиваю и, приподняв голову Андрею, даю ему пить. Он делает глоток и сильно кашляет. Ему очень больно, и я чувствую эту боль, у меня тоже всё сжимается и режет внутри. Он откашлялся, я вытерла его и дала ещё пить. У него обезвоживание, нужно много пить. Андрей в полусознательном состоянии, температура ещё высокая, воспаление за раз не снимешь. Я продолжаю его протирать.

Баба Маша принесла барсучий жир. Я намазала спину и грудь Андрею.

Тем временем бабуля приготовила чай и перекусить. Не могу есть, просто пью чай.

— Ты бы шла спать, девочка моя, отдохнула бы чуток, — беспокоится бабуля.

— Нет, не пойду, здесь останусь. Вдруг хуже будет. Только…

— Да, доченька, говори, что надо сделать.

— Завтра должны рабочие приехать, двор мой чистить.