Книга С милым рай в шалаше, страница 37 – Калина Ясина

Пытался ногу отнять и встать. Нервничать начинает.

— Спасибо, легче стало, — говорит и взгляд отводит.

— Сиди спокойно, я посмотрю только, — и пальчиками своими ощупываю каждую мышцу и сухожилие.

— Не надо, всё хорошо.

— Ты что, боишься, что ли? Не бойся, я пять лет массажистом проработала. Зачем мучиться, если можно всё исправить. Ты лечился где-нибудь?

— Нет. После госпиталя сразу сюда приехал и…

Я не дала ему договорить, не хочу, чтобы в пьянстве признавался, мне это ни к чему. Ему будет не приятно, мне тоже.

Разложила ему всю проблему с ногой по полочкам, достала крем и начала разминать мышцы ноги.

Андрюша напрягся и смотрит на меня сверху вниз, даже пот на лице выступил. Слышу, дышит тяжело и трясёт его немного.

— Алина, может не надо?

— Тебе больно, прости, я постараюсь нежнее.

Думала, что делаю больно или что-то не не так. Опять смотрю ему в глаза, а они потемнели. Руками сжимает лавку, аж костяшки побелели. Это он что, возбудился? От того, что я рядом сижу, трогаю его? Вот нахал, у него есть на кого возбуждаться, пусть не смотрит даже на меня.

— Сидеть! — наверное резко сказала, но зато действенно, — как мальчишка, честное слово. Сейчас закончу и беги, трус.

Видимо его это задело, он побагровел.

— Почему это я трус?

Хотела высказать всё, что я о нём думаю. Явно же хочет меня, я идущий жар от него чувствую, ещё чуть-чуть и кинется на меня. Я бы хотела, может, но не хочу рушить отношения его с Галиной, хоть он и кобель.

— Возьми себя в руки, я просто хочу тебе помочь… как врач. Не больше.

Он задышал ещё чаще, ноздри раздуваются, желваки ходуном ходят. А меня это бесить начинает, я злюсь. Наверное, на себя, потому что сама хочу на него броситься. Да, я тоже хочу его.

— Сейчас покажу упражнения, какие надо делать, чтобы разработать атрофированную мышцу, — уже еле сдерживаю себя, чтобы не сорваться и не нагрубить. — Будешь делать пять подходов по десять раз. Потом постарайся её расслабить, то есть часа два не напрягать. Не стой на ноге или костыль возьми.

— Мне, что, больше делать нечего… — попытался он возразить, но я опять его перебила.

— Это зависит от вашего желания, пациент, — не хочет по-дружески, будет как со всеми клиентами. — Если хотите нормально пользоваться ногой, то послушаете меня и сделаете, как я сказала.

И стала показывать упражнения. Он хмурится, но повторяет за мной. Не понимает? Повторю ещё раз, не развалюсь. Теперь я всего лишь его врач. И все чувства к нему я задавлю, навязываться не буду.

— С утра, как получится, делаете упражнения и два часа даёте нагруженной мышце отдохнуть. А вечером я буду приходить и разогревать массажем. Всё понятно, пациент? Вот и ладненько. Возьмите конфетку и больше не бойтесь людей в белых халатах.

Я сунула ему в руку сосательную конфетку, барбариску, кажется, собрала свою сумку и вышла в калитку. Вот кобель, даже спасибо не сказал. Ну и ладно, больно надо.

Зашла во двор к баб Маше, крикнула её, она из сада живенько так идёт и улыбается во весь рот. Я поднимаю одну бровь и смотрю на неё вопросительно.

— Что эт вы удумали? А?

— Ничего, доченька, ничего не удумала.

— Да у вас на лице всё написано, признавайтесь сейчас же, — грожусь ей шутливо.

— Пойдём, милая, в дом. Я картошечку отварила с укропчиком и маслицем. И рыбки ещё пожарила, у Петровны дед на рыбалку ходил, так она меня угостила.