Книга С милым рай в шалаше, страница 31 – Калина Ясина

Упражнения сделали, и я стала помогать накрывать на стол для чая с молоком. Не отказалась, потому что про Андрея очень хотелось узнать.

— За продуктами вы сами ходите или вам кто-то носит? Социальные работники у вас здесь есть? — вопрос с подвохом, про Андрея ни слова.

— Какие работники? Никого нет, ни власти, ни работников. Андрей за мной смотрит с тех пор, как из запоя вышел. Мы ведь с его мамой подругами были с самого мальства.

— Из запоя вышел? — я даже ошалела немного, — а почему запил?

— Он же военный был, даже секретный какой-то. А потом Людмиле, матери его, письмо пришло, что, мол, гранатой его взорвало, ранен и контужен. Так Милке же сразу плохо стало с сердцем. Что он жив и что её сын герой не помогло, померла. А он, Андрей, как раз на похороны и приехал, на костыле. Молча сидел у гроба матери, слезинки не проронил. На поминках уже наши мужики — алкаши уговорили его выпить, мол, легче станет. Ну, вот так и пошло, остановиться не смог.

Я слушаю бабу Машу, и мне так жалко стало Анрюшу, сил нет, даже всплакнула. Как же так, вернуться со службы, раненым и на похороны мамы. Как так выдержать можно.

— А когда его мама умерла? — спрашиваю осторожно.

— Так, уж больше шести лет назад.

— Это он все шесть лет пил? Ох.

— Да если бы не его дружбаны, бросил бы. Пенсия-то у него военная, да ещё по ранению, хорошая пенсия, вот они с него и тянули, пока не заболел месяца два назад. Пока лежал без сознания, они его и бросили, зачем им почти мёртвый друг, ни разу не пришли и помощи не предложили.

— Заболел? Чем?

— Не знаю чем, думала, помрёт, все думали. Но я за ним ухаживала, травками отпаивала, твоя бабушка меня научила. Ходила за ним сколько могла, пока сама опять с давлением не слегла. А он встал, еле живой был, на ногах не стоял, а за мной ходил. Вот так мы друг за дружкой и смотрим с тех пор.

— А симптомы какие были, когда Андрей болел? И почему думали, что умрёт?

— Он без сознания был несколько дней, температура очень высокая и хрипел сильно, кашлял. Я травки заваривала успокоительные, от воспаления и от кашля, уксусом протирала. Он восемь дней лежал, иногда в сознание приходил, а потом опять в беспамятстве. А когда сама слегла, то подумала, что помрёт, никто за ним больше не ходил.

— Понятно. Ладно, баб Маш, спасибо за чай. Давайте помогу посуду убрать. Да и правда, бежать надо, но я вечером ещё забегу.

— Беги, беги милая, сама посуду уберу, теперь хорошо себя чувствую.

Иду к своему дому и перевариваю весь наш разговор. Бедный Андрюша, столько горя сразу, разве выдержать можно? Ещё алкаши эти, ух, присосались гады, убила бы. И заболел потом. Наверное, воспаление лёгких подхватил или пневмония была. Бабуля говорит, травками лечила, моя бабушка научила. А ведь точно, она травница была. У неё на участке сараюшечка отдельная была, она там травки и сушила. Там всегда так вкусно пахло. Она меня туда водила и травки показывала, названия говорила и от чего они. У неё же тетрадки были с записями! Бабушка несколько раз говорила, что оставит их мне. Что я вырасту и людей лечить буду, как она.

Я как раз до своего крыльца дошла, присела. Бабушка уже тогда знала, что я врачом буду. Только вот не стала я врачом. Но лечить-то могу, дело ведь не в дипломе. И не зря меня сюда судьба забросила.