Книга Приручить и обезвредить, страница 72 – Витта Лин

Пиликает смс. «Абонент снова в сети». И следом звонок. Не даю Лёше сказать и слова.

— Лёшенька, я никуда не собираюсь, я просто искала квартиру, когда была у Кати и забыла отменить просмотр, но я дома, жду тебя. Когда ты будешь?

Шумный выдох в динамик.

— Я рад, кошка.

Мне совсем не нравится его тон. Уставший и расстроенный.

— Лёш, ты когда домой?

— Не сегодня.

— Не поняла.

— Нас кидают в командировку. Март, ты не волнуйся только. В общем, я не знаю, когда вернусь. Не могу сказать больше ничего.

— Лёш, в чём дело?

— Ни в чём, не забивай себе голову. Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Я хотела сказать ещё что-то, но он положил трубку.

Смотрю на телефон в руке и неприятное предчувствие разливается в груди.

Очень хочется позвонить маме и поплакаться, чтобы она поддержала, заверила, что всё будет хорошо. Но я для неё проститутка. И, наверное, я попробую помириться с ней, но не сейчас, когда я так уязвима в своих переживаниях.

На следующий день тишина, ни одной смс или звонка. Так обычно и бывает ведь. А почему, он был расстроен? Может из-за квартиры или командировки? Эти мысли бередят, что-то глубоко внутри. Так, Марта, побудет он немного без связи. Два-три дня – и обязательно услышу его. На второй день я начинаю себя накручивать и, чтобы хоть как-то отвлечься, устраиваю генеральную уборку. Добираюсь даже до люстры. Залезаю на шкафы. В общем, везде, лишь бы только себя чем-то занять.

Третий день тишины. Нехорошее предчувствие и волнение за Лёшу раздирает изнутри. Пока мыла посуду разбила чашу и 2 тарелки – всё в буквальном смысле падает из рук.

На четвёртый день отправляюсь с подругами в кафе и по магазинам. Пытаюсь заглушить режим ожидания выбором белья, представляя реакцию Лёшу на тот или иной комплект.

Пятый день. Не выдерживаю звоню сама. «Абонент недоступен». Пробую работать. С переменным успехом, но получается.

На шестой день мне звонит неизвестный. Дрожащей рукой провожу по экрану.

— Слушаю.

— Марта, это Кирилл.

— Привет, а Лёша в командировке. Что-то случилось?

— Я знаю, я поэтому и звоню. Его пару часов назад доставили в реанимацию. Он попал под обстрел.

Я медленно оседаю, кажется, вся кровь из тела просто испарилась.

— Он жив?

Я не помню, как выходила из квартиры, не помню, как добиралась в госпиталь. Залетаю в здание в куртке на распашку, холода не чувствую нигде, кроме сердца. Подбегаю к сотруднице у стойки информации.

— Здравствуйте, Беркушев Алексей Игоревич поступил к вам пару часов назад, где он?

— Вы кем приходитесь?

— Девушка.

— Извините, но посещение пациентов возможно только для родственников.

— Девушка, мне надо к нему! Он вообще жив? Что с ним?

— Успокойтесь. Сейчас посмотрю. Жив. В реанимации. Но вас не пустят.

Нервно выдыхаю. Жив. Самое главное.

— А что мне делать?

— Ничего, ждать.

— Я же не могу бездействовать!

— Девушка, он в реанимации, вам в любом случае к нему сейчас нельзя. И что вы собираетесь делать? Повторяю, успокойтесь и ждите.

Я обречённо бреду к сиденьям, стоящим вдоль стен. Беспомощно осматриваю холл. Надо что-то придумать, не могу же я просто сидеть и ждать, пока Лёша там борется за жизнь один! Я должна быть рядом! Залезаю в сумку. Налички нет. Пытаюсь сообразить, где снять денег и сколько может понадобиться, если заплатить, чтобы медсестра «не заметила» отсутствие штампа о браке. И как это делается? И у кого можно попросить помощи? Чёрт! Это же госпиталь для спецслужб, тут всё строго, вряд ли прокатит просто заплатить. Если вообще не выгонят за такие дела. Боюсь сделать ещё хуже. Хотя, казалось бы, куда ещё?