Книга Любовный капкан, страница 23 – Алексия Романова

Он вошел в столовую с лицом, которое как будто светилось изнутри радостью и счастьем. Никогда таким я его не видела. Но с Ингой это сначала не связала: роман с горничной? Ну не смешите.

Но по тому, как он потерянно сидел за ужином, как витал в облаках, как смотрел в сторону двери, как будто ожидая что кто-то войдет… Как мальчик, ждущий волшебника. Или, точнее, волшебницу. И меня осенило: она. Но до конца поверить все-таки не могла. Пылкость и страстность мужа в тот вечер были непривычными, переходящими в грубость, как будто на моем месте должна быть другая, а не я, и он мстит за это…

На следующий день мама увезла Валечку, Алексей уехал на работу, и дома стало невыносимо. Мысль о том, что она ходит рядом, женщина, которая одним взглядом так легко украла любовь моего мужа, гнала прочь из родных стен, куда глаза глядят. Я предупредила Люсю, что уеду на йогу, наскоро оделась и прыгнула за руль. Около ворот мне замахал руками Иван — я нехотя притормозила, не понимая, что ему понадобилось. Он, подойдя, внимательно посмотрел мне прямо в глаза и скомандовал сесть на пассажирское кресло. Спорить я с ним не стала. У меня и правда не было сил и настроения, а он всегда, сколько себя помню, был рядом, молчаливый и надежный как скала.

Мы съездили в центр, я бесцельно побродила по магазинам и решила вернуться домой: на улице, при виде ярких красивых украшенных улиц, дурные предчувствия навалились с новой силой.

Въехав во двор, я увидела машину мужа, небрежно припаркованную у крыльца. Слишком ранний приезд с работы был еще одним тонким тревожным звоночком, который потихоньку превращался в похоронный набат нашей любви.

Первым порывом у меня было заскочить поскорее домой и обнять его, развеять все свои сомнения и тревоги. Но я почему-то поступила по-другому: попросила Ивана сходить в дом за горячим кофе, решив посидеть в заснеженном красивом саду. Наверное, надеялась, что белая сказка превратит меня в ту нежную снегурочку, которой был так увлечен мой любимой муж.

Иван неслышно пошел в дом через черный ход, а я села на скамейку под ледяными ветками яблони и задумалась, как будто застыла. Потихоньку мороз пробирался все дальше и дальше под одежду, а Иван все не возвращался. Забеспокоившись, я встала и вошла в дом.

В темном холле яркими ядовитыми огнями меня ослепила наряженная елка. Некоторое время я стояла молча, раздумывая, куда мог подеваться обычно расторопный и исполнительный садовник, как из бокового коридора послышались неуверенные шаги, и я увидела своего мужа, растерянного и бесконечно виноватого. В этот миг мне стало окончательно и бесповоротно ясно, что нашего брака, нашей любви, нашего "мы" больше нет. И отныне никогда не будет.

Дальше все было как в тумане — его нелепые обвинения, мои злые оскорбительные слова, которые еще могли бы отрезвить его, заставить подумать что и, главное, кого он теряет… Но он не захотел понять. И мы стали жить в аду. Я стала жить в аду, а он наивно думал, что наконец-то попал в рай, не подозревая, чем это обернется.

Дни тянулись за днями, мои все силы уходили на то, чтобы сделать вид, что все как прежде, все хорошо. Чего я ждала? Раскаяния и осознания? В них я не верила. Уж очень увлечен был мой неверный муженек своей снегурочкой-горничной. И я никак не могла придумать, что же мне делать дальше? Помощь родителей я сначала отмела — мне было стыдно и больно признаться, что они оказались тогда так правы. Оставался Иван — единственный преданный друг.