Книга Небеса молчат, или Поцелуй Люцифера, страница 42 – Кира Полянская

— Ты же знаешь, я непостоянен, — сказал он и, внезапно облачившись в парадный костюм, вышел из спальни.

— Я не хочу быть тебе врагом, — проговорила Мара.

— Ты мне им никогда и не будешь. Привычка — великая штука, — улыбнулась Кассандра. — С ней начинаешь думать, что это как всегда, а на самом деле ему хочется, по-твоему, совсем иного.

— Расскажи мне про него.

— Это бессмысленно. Он всегда разный. С одним он великодушен, рад и нежен, с другими — строг, жесток, раздражителен. Он слишком разный. Ты будешь очень долго собирать его мозаику. Тебе жизни не хватит.

— Ты собрала больше всех, ведь он дал тебе вечную жизнь.

Кассандра грустно посмотрела на Мару и растаяла в воздухе.

Мара встала с кровати, длинный шлейф нежно-розового пеньюара соскользнул с простыней и последовал за хозяйкой.

Она стала медленно и с интересом рассматривать спальню. Золотые подсвечники освещали ее неестественным сиянием. Мерцание небольшого пламени отбрасывали страшные совсем непохожие на предметы в спальне тени. Иногда они шевелились, и вроде отделяемые руки ползли длинными тонкими пальцами за Марой. Один раз ей даже показалось, что ее шлейф за что-то зацепился, но это была одна из рук теней.

Деревянный резной стол, стоявший у окна чем-то привлек Мару, и она бесшумно подошла к нему. Из первого ящика, который она решила все-таки выдвинуть, вылетела стая ворон и с криками упорхнула в окно.

Мара кашлянула от испуга и неожиданности и посмотрела в ящик. На дне пустого отсека лежала тонкая ветхая тетрадь.

Мара вздохнула и взяла ее в руки. Как только она открыла ее, огненные буквы начали выжигаться на бумаге. Мара читала возникающую рукопись: разные изречения о дьяволе. Кто-то утверждал, что его нет, кто-то рьяно верил в его постоянное всевидящее око, кто-то хотел с ним познакомиться «для развития благополучия», кто-то хотел избавить человечество от подобного «наказания» и т. п. В середине книжки постепенно выжглась картина — посредине сидит Люцифер и смотрит пронзительно на читателя, а справа, слева, на переднем и заднем планах толпы людей, у которых куча проблем и мыслей, которые запросто возникают в голове как хронологическое кино, едва посмотришь на изображение.

— Нехорошо, — вдруг сказал Люцифер и посмотрел на Мару. Он возник сзади нее и наклонился к ее плечу. — Ты любопытна, но лазить по моим ящикам, это даже не уважительно.

— Я не хотела тебя обидеть, — повернулась Мара к нему, все еще держа тетрадь. — Зачем тебе все эти записи?

— Надо же чем-то заниматься в свободное время. Иногда интересно вспомнить, что о тебе думают и к чему готовы люди. Все-таки я слишком стар, чтобы помнить всех.

— Здесь записаны все? — удивилась Мара, посмотрев с изумлением на толщину тетрадки.

— Тебя удивляет то, что в моей спальне есть тетрадь, которая содержит в себе информацию десяти томов «Войны и мира», несмотря на толщину? Я думал, ты более восприимчива к чудесам. Хотя я еще ничего и не делал, — повернулся на последней фразе «аристократ» и махнул рукой.

Откуда-то появился Александр, и, испуганно озираясь, встал с пола. Он медленно оглядел спальню и посмотрел на незнакомца с Марой. Его глаза выражали страх. Он с осторожностью и готовностью к чему-то ужасному смотрел на обоих, вытащивших его непонятным образом из своей квартиры.