Книга Там чудеса…, страница 7 – Д. Красный

Счастье не может длиться долго и беда в скором времени пришла. Она приняла облик закутанного по самые брови в чёрный плащ, злого магрибского колдуна. Когда-то давно он оказал неоценимую услугу властелину города в битве против его злейшего врага — эмира Муджавира. За это маг потребовал отдать ему девушку, которую тогда никто не знал. Но не сразу, а через шестнадцать лет после того, как она выйдет замуж. Если же она не доживёт до этого времени, то вместо неё отдать ребёнка, которого она родит в браке. Правитель вынужден был согласиться, иначе бы он потерял свои владения.

Пришло время рассчитываться по долгам. Колдун прибыл в город. Эмир, готовый сдержать данное когда-то давно слово, принял гостя. Он приказал проводить колдуна в свои покои, накрыть для него дастархан и усладить глаза танцами молодых рабынь. Когда приличия были соблюдены, эмир попросил указать на ту женщину, которую он вынужден будет отдать. «Она умерла, — отвечал колдун, — но оставила после себя ребёнка. Ты отдашь мне его». «Хорошо, — сказал Фаридун, нахмурившись, — я не привык торговать детьми, но слово сдержу. Укажи мне на его отца, и я сделаю всё возможное, чтобы смягчить горе несчастного».

Колдун расхохотался и закричал: «Призываю небо в свидетели — ты подтвердил своё слово». Затем он указал гордому властителю на трон: «Этот человек сидит здесь. Глупец, ты тогда ничего не понял, и сейчас никак не догадаешься. Начинай делать всё возможное, потому что этот несчастный — ты». Непочтительное обращение возмутило Фаридуна. Он вскочил с подушек, на которых возлежал и воскликнул: «Никто не смеет так разговаривать со мной. Пусть небеса покарают меня за нарушение законов гостеприимства, пусть весь мир ополчится на меня, как на клятвоотступника, но ты ничего не получишь. Ты и умрёшь прямо сейчас».

Смертные не в силах причинить вред колдуну, но сильным мира сего, во власти которых тысячи жизней их подданных, ниспосланным править миром, дано право прикасаться к магрибским магам. Крепкая сталь в руках эмиров не теряет своих качеств и способна нанести вред всем, кого коснётся. Поэтому Фаридун выхватил из-за пояса острый кинжал работы знаменитых дамасских мастеров, с которым не расставался даже в постели и ударил им колдуна.

Едва остриё клинка коснулось плаща страшного гостя, эмир застыл заворожённый. Пламя объяло властителя, и от него повалил густой чёрный дым, который стал быстро распространяться по дворцу, проникать во все комнаты и залы, растекаться по лестницам и галереям. Он заполнил собой двор и сад, а затем перекинулся в город. Всё, чего касался дым, тут же окрашивалось в чёрный цвет. Дворец, дома, одежда, лавки торговцев и их товары. Даже цветы и деревья становились чёрными. Слуги и стража, а за ними все жители падали ниц и присягали новому хозяину.

Только беседка, в которой сидели влюблённые, не почернела. Цветы по-прежнему источали нежнейший аромат, а Шариф и Лейла слушали друг друга, не замечая ничего вокруг. Но быстро нашлись люди, — та самая, любящая поспать, служанка, — которые донесли захватившему власть о двоих не присягнувших. Новый эмир распорядился привести непослушных.

«Кто ты, назови своё имя» — приказал колдун Шарифу, едва юношу ввели в тронный зал. «Это Асрар, сын Сафарбека, недавно прибыл в наш город» — поспешила выслужиться доносчица. «Пусть он отвечает сам, — одёрнул её колдун. — Как зовут твою подругу»? «Это служанка царевны, моя возлюбленная Самина» — ответил Шариф, не моргнув глазом. Грозный взгляд принцессы, которая, как и отец, никогда не расставалась с украшенным драгоценными камнями, кинжалом, а также строгий окрик колдуна ранее, заставил служанку прикусить свой, не в меру болтливый, язычок.