Книга Фриссон, страница 30 – Юлия Закревская

— Я слушаю тебя. Я помню каждое слово, что ты мне сказала. И, ты права, нужно поспать. Кажется, я не был в кровати целую вечность. — он выдохнул. Серьёзно, когда он отдыхал в последний раз? Хороший совет.

Через минуты, машина остановилась возле вокзала. Огромное здание, окружали толпы путешественников всех возрастов. Большие сумки, валялись на земле рядом с людьми. Физиономии были ужасные: чем-то недовольные лица, поджатые губы и чуть прикрытые глаза. Господи, какие они жалкие.

— Ну, пока, Добряк. Спасибо тебе, огромное. Через несколько минут мой автобус, я рада была с тобой познакомиться. Ты классный. — она улыбалась.

— Ты похожа на ребёнка. Такая, жизнерадостная. — Том засмеялся.

— Ты тоже. — её глаза засверкали.

— Ну, я уже взрослый.

— Взрослый ребёнок? — Эн подняла правую бровь.

— Да. Абсолютно, точно. — Ти подмигнул.

— Мне пора.

— Ну что ж? До встречи. — он протянул ей руки.

Брюнетка обняла его.

— До встречи. — Эн взяла сумки с заднего сиденья, и вышла из машины.

Парень помахал ей, и завёл автомобиль. Слава Богу, он знает, как доехать до дома, от этого места.

Что теперь делать?

Дом на горе, теперь будет стоять пустым. Зачем вообще нужно было его покупать? Зачем вообще, было всё это? Чтобы напомнить, что этот жалкий мир никогда не изменится? О, да, спасибо. Теперь он точно знает, что любви нет.

* * *

Долгие гудки только добавляли масло в огонь. Томми решил позвонить своему лучшему другу Джиму. Ведь только он всегда был в силах направить на истинный путь, дать правильный совет, и просто выслушать весь этот слюнтяйский бред.

Лили звонить не хотелось, она бы не стала пить, даже несмотря на такой случай. А по-другому Добряк пока не умел выговариваться людям. Ему нужно было, чтобы человек терял контроль, чтобы культура речи и все эти «этикетные прелюдии» не мешали, да и само поведение становилось простым. Вот тогда, собеседник может узнать всю правду.

А Чарли бы, опять шутил, через каждый пять минут, про то, как плохо быть подкаблучником, и читал морали, что он сам виноват, что стал любить.

А Джим… Бриз просто был лучшим, настоящим другом. Поэтому, Том хотел рассказать всё это именно ему.

— Бро. — послышался голос из трубки.

— Алё, Джимми. Как насчёт бутылки синих океанов вперемешку с жаренной на триста раз картошки?

— …что случилось?

— Да, я просто долго верил в томчики, и в остальные ванильные прибабахи TomCity. А оказалось, что просто, шатался со своим выдуманным счастьем.

— Похоже, что-то серьёзное, раз заговорил такими фразами. Что-то с Катиной?

— Давай при встрече. — имя резало слух.

— …понял. Где встретимся? — Джим вздохнул.

— Я заеду.

— Ладно.

Том отключил трубку. Последний раз, они так разговаривали… Когда? Очень давно. Очень.

Сегодня и правда, очень непростой день. Вчера, всё было хорошо: они ели сладкую вату, писали имена друг дружки с плюсом посерединке, пели пьяные песни, рисовали улыбки друг на друге. А сейчас, этого нет. Или, и не было никогда? Сегодня придётся вспомнить всё: все поцелуи, прогулки. Как они смеялись, над другими людьми, что они погрязли в болоте этих надежд на большее, не желая действовать. А ещё, как хотели летать высоко, выше самых огромных небоскрёбов. Всё вспомнить, чтобы забыть.

Автомобиль остановился возле дома Бриза. Да, сколько здесь воспоминаний. Первые тусовки, первые глотки дешевой водки, первые записи в блокнотах радужных фантазий. Всё это когда-то было впервые.