Книга Быть невесткой, страница 92 – Таня Балер

— У тебя теперь там ничего нет? Тебе некуда возвращаться.

— Возвращаться? — повторила я.

— Туда, откуда ты приехала.

— У меня там остались родные и подруга, мне там рады, — напомнила я, что не круглая сирота без прошлого. — В квартире той давно не живу, сейчас это мой дом.

— Давно пора было её продать, — продолжила чудить свекровь. — Ты Вовина жена, мы одна семья, ваш дом должен быть здесь. Сын для этого купил квартиру рядом с нами.

— Вообще-то, — начала я, готовясь сказать, на каком месте свекровь в МОЕЙ семье, и насколько НАШ дом принадлежит МНЕ, но меня оборвали.

Вовка просто не позволил мне сказать, сжав руку и заговорив о своей работе.

Я его поняла.

Он видел, что мне уже не понравились слова Аллы Олеговны, и знал, что услышав про дарственную, его мать наговорит ещё больше ненужного, и скандала не избежать.

Ладно, оттянем его.

За столом тема, где чей дом, больше не поднималась. Но я поймала удачный момент, чтобы незаметно для гостей подмигнуть мужу и шёпотом повторить, как он вчера говорил, что его мать изменилась.

А уже поздним вечером, когда Алёна спала в своей небольшой кровати без бортиков для взрослых девочек, а Юля в кроватке, перешедшей ей от старшей сестры, мы с Вовой пили чай и тихо шуршали фантиками от конфет. Больше я не вела борьбу за каждую унцию, чтобы грудничок был сыт, и смогла наслаждаться горячим напитком без того, чтобы портить аромат и вкус, разбавляя чай молоком.

Сделав глоток и зажмурившись, вспомнила события дня.

— Можем не говорить твоим про дарственную. Документы показывать не нужно, а сами они никак не выяснят.

— Мы не сделали ничего плохого, чтобы скрывать. Я купил квартиру на свои деньги.

— Знаю, но зачем без надобности рассказывать то, что может не понравится? Лишняя информация.

— В квитанции видно собственника квартиры? Ты их всегда в прихожке оставляешь.

— Фамилия у нас одна, вчитываться твоя мама не будет. У неё знакомые в управляющей компании есть?

— Нет. А больше это нигде выяснить нельзя?

— Всплывёт, если будет развод и раздел имущества, но это не про нас.

— Потому что лучше никого не найти, — протянул мне муж последнюю конфету с шоколадным пралине и орешком внутри.

— Ещё это вылезет после смерти. Сам понимаешь, мы их переживём, и твои родители не узнают, что ты больше не можешь передать им здесь долю в наследство.

— Не узнают, — согласился он с моими не очень красивыми словами, являющимися прозой жизни.

— Так пусть считают меня бродяжкой без своего жилья. Я это переживу.

— Никто тебя такой считать не будет!

— Вов, не надо меня успокаивать, всё в порядке. Ты сам понимаешь, какая будет реакция. Ты мне сегодня не дал закончить, чтобы твоя мама не начала истерить, — озвучила то, что мы оба прекрасно понимали. — Или я буду бродяжкой, или корыстной сукой, оставившей тебя без дома. Иного не дано. Не хочешь скрывать, скажи отцу. Пусть он знает, а Алла Олеговна живёт в счастливом неведении.

— Я скажу. Жене квартиру подарил, этим гордятся, а не скрывают. Только сам скажу, когда время будет.

И больше мы к этому вопросу не возвращались.

Ни-ког-да.

И свекровь на меня с требованием вернуть её ребёнку кровно заработанную недвижку не нападала.

Можно было бы предположить, что Вова ей не рассказал, но через два года, когда дом, где мы купили квартиру в ипотеку, был сдан, моя свекровь между делом проронила, что её сынок снова будет жить в своей квартире, как оно и должно быть у мужчин. Получается, к тому моменту она не то что знала, кому принадлежит двушка, но и успела принять эту данность и успокоиться. А на это ей должно было потребоваться долгое время. Время и уши Вячеслава Викторовича, ведь ей точно нашлось что сказать, а до меня ничего не долетело.