Книга Быть невесткой, страница 82 – Таня Балер

Но мой рот сам открылся и сказал едким тоном:

— Это был обдуманный шаг, мы сначала захотели завести второго ребёнка, всё с Вовой обсудили, и только потом я забеременела. Это не случайность.

Похоже, с едкостью я переборщила, потому что свёкор тут же принялся объяснять.

— Вы нам ничего не рассказывали, мы не знали, ещё в голове всё не уложилось. Запланировано или нет, какая разница? Мы всех одинаково любить будем. Чем больше внучек, тем лучше!

А вот это было мило.

Повезло мне со свёкром, хороший мужик, и сорок лет рядом с такой супругой научили его лавировать так, чтобы не извиняться за неё напрямик, но сглаживать конфликтные ситуации.

Остаток дня прошёл мирно.

О здоровье меня спросили, но я уже успокоилась и не искала в каждом слове подковырку, намекающую, что я недалёкая клуша, потому что не умею предохраняться или потому что слишком старая для вторых родов.

А на 22 неделе меня закрыли.

Я не геройствовала и позвонила врачу через час после того, как почувствовала боль. На схватки это было непохоже, я предположила тонус, занервничала, сердцебиение ускорилось, и успокоиться самой не получалось.

Мы поговорили, стало легче, и меня записала на приём на завтра.

Но через два часа боль внизу живота вернулась, я опять дёрнула врача, а она не стал отмахиваться, хотя опять же под конец разговора мне полегчало.

Я натянула тёплый спортивный костюм, сложила в сумку халат с ночнушкой, маленькое полотенце, бельё и тапки, вызвала такси и поехала сдаваться. Можно было и на скорой прокатиться, но в ней я бы точно начала нервничать, а так оставался шанс, что я просто мнительная, и после узи меня отправят домой, дав рекомендацию заняться чем-то полезным, а не выискивать у себя несуществующие симптомы.

Поэтому и Вове звонить не стала, чтобы зря не переживал. Если ничего нет, то рассказала бы вечером, чем развлекалась, пока он работал.

Но звонить ему пришлось.

Домой вернулась через пять дней. Могла бы и раньше, если бы анализы быстрее пришли, но раз сама всё заварила, уходить из стационара, не имея справки, что всё в порядке, побоялась.

Вова с Алёнкой, мама и Маша болтали со мной каждый день, но также я успела по разу поговорить с дядей Мишей, Мариной и Вячеславом Викторовичем, который ещё в начале предупредил, что жена его сидит рядом, так что это был звонок от обоих свёкров.

Больничный Вова брать не стал, и от маминого предложения, чтобы та взяла отгулы и приехала присмотреть за внучкой, мы отказались, приняв предложение Аллы Олеговны. Она была готова приходить утром, но муж и сам справлялся с тем, чтобы собраться и отвезти дочь в садик, а её идею, что она возьмёт ключи и будет приводить внучку из сада к нам в квартиру и готовить ей и сыну ужин, отвергла я.

Не подумайте, что я оправдываю свою стервозность и из принципа спорю со всем, что предлагает свекровь!

На момент того, как Вовка мне принялся рассказывать о предложении своей матери, я лежала в больнице ровно 24 часа. Мне было скучно, и я говорила обо всём, что приходило в голову. А услышав, что дорогая свекровь готова приводить внучку к нам и ждать с ней Вову, я пошутила, что если это продлится больше недели, нам проще будет сменить замок, чем снова отучать её пользоваться ключами от нашей квартиры.

Но муж ответил: