Книга Быть невесткой, страница 11 – Таня Балер

— Подожди, Владимир, мы не договорили. Этот холодильник не подходит, а нам на него следующие двадцать лет любоваться, — так громко выговаривала свекровь, что раздражённый Вова не только встал и отошёл от меня, но и принялся уменьшать звук.

И правильно сделал, потому что мне очень хотелось вмешаться в обсуждение, сказав свекрови, что холодильник наш с Вовой, а не её, и ей необязательно им любоваться, она может вообще у нас не бывать и глаза свои не мучить.

Скажите, я слишком бурно реагирую?

Возможно. Но это был только второй месяц после свадьбы, холодильник — не просто техника, а наша первая большая покупка в качестве семьи. Да я ещё и беременна тогда была, и моим гормонам не нравилась критика.

И всё-таки я не вмешалась. Хотя разговор матери и сына длился ещё минуту. Да и последующие годы раз в пару месяцев Алла Олеговна фыркала на наш холодильник.

А переехав в декабре, мы купили кровать и повесили новые шторы. (Вернее я их только гладила в три подхода, потому что стоять долго на одном месте у гладильной доски ноги уставали, а вешал Вова).

И когда свёкры навестили нас и увидели перемены, Алла Олеговна чуть не лопнула он возмущения нашим (моим) произволом.

— Куда вы дели шторы?

— В пакете на балконе лежат. Заберёте?

— Зачем вы это сделали? Красиво было, и деньги потрачены, скажи им Слава.

— Деньги? Ты говорила подарок, — удивился Вова.

— За ткань я тёте Свете заплатила. Что я теперь ей скажу? Обидится, когда узнает, что вы их заменили на эту простоту и серость.

— А вы ей не говорите, чтобы она не расстраивалась, — предложила я самый очевидный вариант решения проблемы.

— Да, мам, как она узнает, если ты не скажешь? Мы с тётей Светой только у вас в гостях увидеться сможем. Скажем спасибо за шторы, и все будут довольны.

— Она сама увидит, — начала свекровь.

— Алюся, ну как она увидит? В окна на 9 этаж заглядывать будет? — рассмеялся её муж. — Детям зачем стариков у себя собирать, у них своя компания будет.

И ведь я ничего плохо не сделала, принизить маму Вовы не пыталась. К тому же я его ни к чему не принуждала, холодильник выбирали вдвоём, и против смены штор он не был. Да и Вячеслав Викторович нас поддержал.

Но поджатые губы и колкие взгляды достались именно мне.

Меня недовольные мины не трогали и с курса не сбивали.

И даже мужчин Бессоновых, тративших время на то, чтобы её успокоить, я понимала.

Отец и сын привыкли к тому, что их жена и мать человек со сложным характером, и относились к этому как к неизбежному злу. Научились не замечать и по большей мере игнорировать, ведь жили своим умом, просто позволяя женщине высказаться, чтобы почувствовать свою значимость.

Терпеть глупые вопли я научилась ещё на своей первой работе, когда сидела в душной комнатушке оператором. На самом деле помещение было большим, и окна открывались, но из-за количества народа и гула голосов под конец смены казалось, что ты заперт в переполненном подвале.

Но если ворчание и недовольная морда лица меня не трогали, то ремарку о вкусе и чувстве прекрасного, включающую упоминание квартиры мамы, я стерпеть не смогла.

Мне было почти тринадцать, а ей тридцать семь, когда в нашей жизни появился Дядя Миша. Как-то так плавно он к нам пристроился и через некоторое время стал мужем и отчимом. Таким очень удобным и ненавязчивым третьим обитателем квартиры. С собой он привёз компьютер с играми, две сумки с одеждой, старый красивый альбом с жёлтыми фотографиями его предков, баян и дворового кота. А привёз он это на старой семёрке.