Книга Любовь проходит?, страница 37 – Таня Балер

— Что слышал, — бросила она и, развернувшись, пошла в ванную.

Котик, рыбка, зайка, ласточка. Связанные с животным миром прозвища считаются ласкательным обращением, а не оскорблением. Вот только у Кати и Кости не было привычки так общаться. Сашку солнышком называли, особенно когда он был малышом, а друг к другу так не обращались, им хватало производных от их имён.

А слизняк — это тебе не котик, медвежонок, сокол ясный или на худой конец поросёнок или улитка.

Это не дурак и не банальный козёл, которым нарекается каждый мужчина, совершивший по мнению женщины проступок. Слизняк более гадостное и унизительное сравнение. И главное, незаслуженное.

Костя не изменял, никогда на жену не жаловался и не позволял другим её критиковать. У него даже заначки не было. Всё зарплату Кате не отдавал, но когда она перед какой-то покупкой, спрашивала, сколько у них есть денег, он называл всю имеющуюся у себя сумму, ничего не утаивая для своих персональных нужд.

Он хороший муж, и в благодарность в преддверии пятнадцатилетия со дня свадьбы жена его слизняком назвала.

Кулаки сжались, в груди поднялось негодование, и будь она рядом, мужчина бы высказался.

Требовать извинений от обиженной Кати бессмысленно, но мужское эго горело желанием объяснить ей, что он такого обращения не заслуживает.

Но пока она была недоступна, он пошёл в комнату сына.

— Дети такие приставучие, — обсуждая, как посидели в гостях, заявил Сашка. — То кричат, то кусаются. Быть родителем сложно. Я тебя тоже кусал?

— Тебе больше мама нравилась, ты её за волосы таскать любил. Меня раз пнул в живот так, что я разогнуться не смог. Помню, кое-как до стула дотянулся, чтобы не упасть.

— Прости.

— Забыли, — подмигнул Костя сыну, услышав, что жена вышла из ванной.

Разговор с ребёнком и тёплый душ настроили его на мирный лад.

Воспоминания о первых годах жизни Шурика напомнили, что в жизни есть вещи посерьёзней сорокалетия и слизняка, и если они с Катей тогда справились, то им любой кризис по плечу. А душ смыл тот постыдный холодный пот, который выступил на спине, когда жена заинтересовалась тем, что ему рассказывал Витька. Ерунду рассказывал, а на мгновение проняло так, будто был пойман на том, что все семейные сбережения потратил на коллекцию какой-нибудь дичайшей и никому ненужной херни или стал токсикоманом. Разумеется, он такого не делал и никогда не сделает, это просто пример подставы. Но вода и мыло, которое он взял с полочки, не глядя, не проследив красная папайя это или зеленоватый брусок с ароматом дыни, стёр следы стрессовой реакции организма.

Костя даже избавился он того странного ощущения, что жена не обозвала его, а поставила диагноз или озвучила приговор. Да, это не придурок или осёл, но слизняк — такое же обычное ругательство и какого-то огромного смысла в себе не несёт.

Ощущения больше нет, но он всё же не удержался от ремарки, забираясь под одеяло:

— Я не слизняк.

— Ты тупой слизняк, — отложив на подлокотник разложенного дивана старый планшет, служивший ей электронной книжкой, ответила Катя.

— Почему?

— Был бы умным слизняком, тихонечко бы заполз и притворился моментально заснувшим.

— Может мне вообще из ванной выходить не стоило?

— В ванной неудобно, на балконе раскладушка есть, лучше бы в кухне для себя её поставил.