Книга Любовь проходит?, страница 27 – Таня Балер

Поэтому Катя, узнавшая, с кем супруг общался в момент кризиса, нажала на паузу в разборе полётов и пошла выполнять обязанности мамы. Злость и непонимание никуда не исчезли, пока она намазывала масло на хлеб, но у неё получилось сохранить лицо и не сорваться на домашних.

И рабочий день прошёл спокойно, пусть для этого Кате потребовалось затратить больше сил и нервов, чтобы сконцентрироваться на том, что делает, а не замирать на месте с озверевшим выражением лица, мысленно ведя с мужем диалог.

Ну как диалог… даже в воображении у неё не выходило дать Косте высказаться. Стоило ей его представить, так сразу же на ум приходи разнообразные ругательства, которыми она называла его, задавая вопросы, и его возможные ответы уходили на задний план. Но она не давала себе надолго выпадать из реальности, силой воли выныривала из фантазий и возвращалась к работе.

Дома тоже нельзя было отпустить вожжи, ведь там сын.

— Ты в магазин не заходила? — встретил Саша её вопросом. — Давай сбегаю, а то я всё съел.

— Что всё?

— Вафли, колбасу с хлебом и салат.

— А ты хочешь в магазин бежать?

— Нет.

— Тогда не надо, — решила Катя, не желая долго возиться с готовкой.

У самой аппетита не было, Костя пусть сам о своём желудке думает, а сын будет рад макаронам с сыром и кетчупом.

— Папу ждать не будем? — спросил, удивившись тому, что мама позвала его ужинать раньше обычного.

— Ели хочешь, жди папу. Холодные макароны любишь?

— Не буду ждать. А ты почему не ешь?

— Не хочется.

— Потому что всё вкусное съел? Я не хотел, это всё растущий организм меня заставил. Селёдку под шубой не люблю, но такой голодный был, — оправдывался подросток, будто всерьёз считая, что объел семью и ему за это попадёт.

— Теперь полюбил? Если завтра приготовлю, будешь есть?

— Так скоро не буду. Можно через неделю. И лука меньше надо.

— Я запомню, — пообещала Катя и не сдержавшись, подошла к жующему сыну, наклонилась и поцеловала его в макушку.

— Так рада, что я селёдку есть начал? — улыбнулся Сашка, запрокинув голову.

— Рада, что ты мой ребёнок, — озвучила она главное, а не то, что пришло ей в голову. Какая разница, что улыбается он как отец? Это неважно.

Главное, у него нет другой женщины, которой он рассказывает то, что не может рассказать Кате. Учительница же не считается?

И вот она снова начала злиться.

— Доешь, тарелку помыть не забудь.

— Тут много, не доем.

— Тогда переложишь и в холодильник уберёшь.

— Оставлю на столе, папа доест.

— Хотя бы вилку за собой помой.

Костя не задержался, пришёл домой в обычное время и без цветов.

Так было всегда, но по правилам провинившиеся мужья же должны приносить жёнам извинительные букетики? А Катин муж не принёс. Значит, либо ничего не натворил, либо гад и вины не чувствует.

Мужчина мудро не стал спрашивать об ужине, а доел за сыном и пожарил себе три яйца.

Вечер прошёл по-семейному.

Сашка не стал сидеть у себя, а пришёл в большую комнату смотреть телевизор с родителями.

Слава сидел рядом с сыном и клацал по каналам, а Катя мучила кота.

Подложив под попу декоративную подушку, она сидела на полу, широко расставив согнутые в коленях ноги, и вычёсывала Кешу, одной рукой придерживая его за шею, а второй водя по его бокам пуходёркой.

Лоб, спинку и бока кот сам подставлял под чесание, а лапы с животом считал зонами чувствительными и интимными, поэтому начинал выворачиваться и мявкать. Но Екатерина не сдавалась. А когда рядом с ней выросла мягкая горка из вычесанных комков, встала и с уже несопротивляющимся и смирившимся со своей долей котом и пошла на кухню, где накормила его гелем для выведения шерсти, зная, что после такой экзекуции он усердно вылизывается.