Книга Разбитная разведёнка, страница 326 – Таня Балер

— Я уже давно живу один и переезжать сюда не буду, — захотел оправдаться мужчина, удивив этим и себя, и Женю, но быстро вспомнил, что какую бы серьёзную и мордашку не строил Гришка, он всё же остаётся восьмилеткой, который точно не обвиняет его в меркантильном интересе, и чьё расположение можно заслужить, купив мешок игрушек. Поэтому замечание о том, что Евгения хоть и привлекательная, но точно не богатая, и это Майоровы улучшают своё материальное положение, связав свою жизнь с ним, Руслан проглотил вместе с очередной ложкой. — А чего вы суп не едите, его же не только для меня варили?

По бесхитростному виду сына Женя поняла, что сейчас он без задней мысли выдаст, что-то вроде: «А мы вчерашнее есть не любим».

— Ты кушай-кушай, важные вопросы нужно решать на сытый желудок, — выпалила она, напомнив Руслану о том, что они вчера обсуждали в телефонном разговоре.

Мужчина и сам об этом не забыл, но лучше бы обсудил суп, погоду, новинки кинематографа или политическую обстановку за рубежом, любая ерунда сейчас была предпочтительней. Вроде всё уже решено, Женя согласилась жить вместе, и ему лишь осталось сделать «официальное приглашение» её сыну.

«После всей этой нервной поеботины, когда сначала долго решался, затем коряво объяснился, потом тупил и злился и наконец жил ожиданием, разговор с Гришкой — проще простого. — думал Руслан во время вчерашней беседы с Женей. — Скажу, что у меня им будет хорошо, пообещаю не обижать и пожму ему руку». Теперь же в его голове гуляли другие мысли.

«Зачем мне его спрашивать? Женя дала добро, а Гриша не из капризных, может и подуется, но по-любому вместе с ней ко мне переберётся, — вещал в нём усталый прагматик, который потратил много времени и сил, чтобы завоевать необходимую ему женщину, и считал вздором идею о том, что ему нужно ещё и мальчишку убеждать в своих серьёзных намерениях. А вот другая сторона его личности, которая появилась не так давно и основывалась на желании одомашниться, а уж если начистоту присвоить себе женщину, ребёнка и даже их собачонку, не видела в этом проблемы. — Мальчик мне больше не чужой. Почти мой собственный, а ради спокойствия своих можно постараться и потешить Гришкино самолюбие. В этом мы с ним похожи, а когда вместе жить станем, так он будет с меня пример во всём брать».

Сдержав самодовольную ухмылку от последней мысли, Руслан обратился к Жене.

— Выйди на минуту, женщина. У нас мужской разговор.

— Я вам все пять минут дам, чтобы и поговорить и посуду за собой помыть успели, — ответила Женя и, ободряюще подмигнув сыну, вышла из кухни, хлопком по ноге позвав за собой таксу. — А мы пока выгуляемся.

— Григорий, скоро мы будем жить все вместе. У тебя будет своя комната, и без твоего приглашения я у тебя появляться не буду. Я не набиваюсь к тебе в отцы, не требую любви, не собираюсь воспитывать тебя и не встану между тобой и твоей мамой, — перечислил Руслан опасения, которые, по его мнению, могли мучить ребёнка.

— А зачем?

— В моей квартире больше места, нам всем там будет удобней.

— Нет, — мотнул головой Гриша, и повторил вопрос более развёрнуто. — А зачем Вам именно мы? Когда я был маленький, мы были папины, а потом стали сами по себе.

Рассказывать ребёнку об одиночестве, кризисе самоидентификации, переоценке целей и ценностей Руслан не стал, малой не поймёт, да и всё это больше походило на нытьё для приёма у мозгоправа. Он сказал ту часть правды, к которой сам уже пришёл, но не озвучивал ни в слух, ни мысленно, и которая должна быть более-менее понятна чувствительному мальчишке.